140-1704531

Сериалы прочно вошли в нашу жизнь — сегодня, пожалуй, нет ни одного молодого человека, который бы не сидел на сериальной игле. А еще многие говорят о том, что сериалы — это современное искусство. Мол, искусство давным-давно покинуло стены галерей и перекочевало в индустрию развлечений. Как правило, мысль, разделенная большинством, a priori ошибочна, но не в этом случае — действительно,  современные сериалы претендуют на столь громкое звание. И отечественное мыло в том числе — искусство бывает разное.

Смотреть сериалы можно по-разному, как и относится к искусству.

Кто-то смотрит сериалы, ассоциируя себя с одним из главных героев, а кто-то занимает индифферентную позицию к происходящему на экране. Кто-то полагается на сюжет, и таких зрителей большинство — они как в пионерском лагере сидят у костра с открытым ртом и ждут, когда сценарист-рассказчик удивит их неожиданным поворотом событий, а кто-то играет в Шерлока, занимает активную позицию, пытаясь предугадать, что произойдет в следующие две минуты. Такой типаж тоже очень распространен — еще открывающие титры не закончились, а он уже пытается найти убийцу, и раздражает всех своей болтовней.

Сериалы — это изначально телевизионный продукт со всеми вытекающими. Главным на телевидении всегда была реклама, а не то, что показывали между рекламными блоками. Но отношение изменилось — обратите внимание, как композиционно сейчас строят кадры в сериалах, какое трепетное отношение к картинке, даже на фоне общей спешки (исторически с картинкой в сериалах ведется мало работы из-за стоимости и телепомех). Но чтобы понять, чем сериалы стали, нужно определить, чем же они были.

История сериала начинается с американских радиопостановок 30-х годов (более известных как «мыльные оперы», потому что в них рекламировалось мыло), но с развитием технологий подобный формат перебрался в телевизор и обрел те черты, которые и по сей день являются основообразующими для любого современного сериала. В самом начале хронометраж серий не превышал и 15 минут, но уже к 70-ым продолжительность увеличилась до часа и более. Сериалы показывали преимущественно по выходным, а в 80-ых появился привычный для нас сезонный формат с показом одной серии в неделю.

Сериал — это сложный продукт, над которым трудятся умные люди, продукт с четко структурированным набором компонентов, жанровых рамок и драматургических характеристик. Сериал — идеальная среда для насаждения обучающих методик: ритмика просмотров, дозированность информации от серии к серии, непрерывность потока, возможность подключиться к зрелищу в любой момент, постоянное возвращение к пройденному материалу в начале каждой новой серии.

Сегодняшние же сериалы рассчитаны на полное погружение, не терпят прерывистости, и даже насилие, которое еще вчера пряталось за рамками кадра, вышло на сцену. Сегодняшний сериал — это Франкенштейн, гибрид горизонтальных и вертикальных построений, одновременно и хтоническое, и абсолютно невинное зрелище — спид-метал на фоне эмбиента. Тем не менее, на мировой карте поп-культуры до сих пор нет места российским сериалам — и совершенно зря! Многим из нас до сих пор интересно — «а как там?», «правда ли они улицы моют с шампунем?», смотрим и диву даемся, как «там» решают точно такие же вопросы.  При этом западного зрителя не очень интересует, чем живут русские. Безусловно, «менты» мало кому интересны за пределами России, потому что Дукалис — это не Брюс Уиллис. Зато как в «Улицах разбитых фонарей» достоверно передан нищий нуар конца 90-ых —  «спортивного телосложения» пьющие опера на фоне грязного Питера шагают под минорную музыку Андрея Сигле. Фантастическое зрелище.

Давайте постараемся выйти за рамки «ой, примитив» и рассмотрим сериал исключительно как культурное явление.

432-7773535

Все это записывают в минус, забывая, что абсолютно любое зрелище нуждается в коллективном восприятии, и даже артхаусное кино выстроено так, чтобы входить в резонанс сразу с большой группой людей. Поэтому комментарии в стиле «уже сто раз было» — это не всегда плохо, ведь «набор штампов и клише» — это всего лишь разговор на известном собеседнику языке. Штампы, несмотря на свою кажущуюся избитость, разговаривая со средним зрителем, не фальшивят и не врут, потому что они работают с глубинными страхами и архетипами, если угодно, не оглядываясь при этом на бытовое правдоподобие (как и все сказки).

По ходу повествования суровым испытаниям подвергаются коллективно выработанные человечеством заблуждения, вроде «добро всегда побеждает зло», чтобы в финале подтвердить их незыблемость. Если сериальная драматургия работает на подтверждение базовых иллюзий, то авторское кино работает со сломом иллюзий: большинство зрителей испытывает дискомфорт, случись злу победить добро, а герою в финальной битве потерпеть поражение, как, допустим, в «Твин Пиксе», и лишь некоторая часть зрителей в состоянии легче переживать этот стресс.

526-2297984

Именно поэтому хэппи-энд столь востребован и желанен — это уже новозаветное желание получить воздаяние на земле — как за хорошее, так и за плохое.

Вот, например, «Настоящий детектив», от которого все в диком восторге, — это какая-то не очень понятная русскому человеку метафизика. В отечественных сериалах мы имеем дело с более понятной метафизикой — метафизикой бутылки.  И эта тема педалируется из серии в серию, даже присутствует в заставке «Улиц разбитых фонарей». А герои сериала «Агент национальной безопасности», например, Леха Николаев (Николай Пореченков в роли Джеймса Бонда на службе ФСБ) каждую серию выпивает со своим напарником Красновым (Николаев и Краснов — наш аналог Шерлока Холмса и доктора Ватсона), и в этот момент решаются очень важные дела — после застолья неразрешимые тайны мгновенно разрешаются, а преступники так и льнут в руки правосудия. И это говорит о нас больше, чем мы привыкли думать.

621-6856451

Вообще занятно, как темы, опробованные в зарубежных сериалах и фильмах, отражаются в зеркале русской души. Например, тот же Пореченков снял совершенный в своей нелепости фильм «День Д» — ремейк «Коммандос». Такое еще постарайся специально снять, не получится — тут талант нужен от дьявола.

Возвращаясь к тезису о искусстве. Давайте вспомним, например, знаменитую сцену с мухой в Breaking Bad — артистический жест и привет Марселю Прусту. Использовать такой ход в сериале, чей рейтинг зашкаливает, — очень смело. Ведь в сериалах, как и в большом кино, сюжет постоянно должен колоть иголкой зрителя, чтобы тот не заснул. Сложно пока представить размах такого уровня в российском продукте. Дело в том, что на Западе крупные телеканалы не боятся инвестировать деньги в сомнительные с коммерческой точки зрения сериалы, не ориентированные на массового зрителя, исключительно за счет диверсификации рисков — один крупный проект окупает провальный. Так и живут, совмещая количество с качеством. Российское мыло пока берет количеством, создавая достаточно посредственные, но не менее интересные образцы массовой культуры. Впрочем, вот мерцает свет надежды в конце тоннеля  — школьные DIY ютуб-сериалы, наподобие «Опасного района» или «Стервочек», ставят на колени все ваши «игры престолов».

Многие из нас до сих пор высокомерно относятся к отечественному продукту, в то время как западные сериалы — часть поп-культуры, и никто этого не стесняется. Нужно быть ближе к народу — вся правда и соль в нем. И сериалы лучше, конечно, смотреть, чем о них читать. И мой вам совет — не поленитесь и пересмотрите  хотя бы бразильскую классику, если на все русское у вас аллергия. И не нужно снобствовать — у нас под ногами даже не лежат, а валяются шедевры, совершенно неисследованные и крутые. Вот, например, российский сериал «Физрук», я его еще не успел посмотреть, но как говорит Александр Павлов, «Дмитрий Нагиев не может подвести». И я с ним полностью согласен — я пересмотрел все выпуски скандального шоу «Окна» и знаю, что на этого парня можно положиться.

716-1107868