Первые образцы жанра родились в неблагополучном районе Соуэто одновременно с приходом к власти Нельсона Манделы. Оригинаторы квайто самозабвенно тусовались на улицах юго-западного тауншипа, праздновали обретенную свободу и писали хаус-музыку с явным политическим месседжем и грубым ритмом. Самопровозглашенный «папа» квайто Артур Мафокате задавался в своих треках серьезными классовыми вопросами, а одна из песен другого пионера — Мандозы — в переводе на русский называлась «Как ты собираешься строить свободную жизнь, если у тебя до сих пор сознание колонизированного?»

1-1-1147670

В условиях отсутствия клубов квайто, как и подобается трудному ребенку, развивалось на улицах. Наравне с музыкой формировался и неписанный кодекс лайфстайла, заповедовавший носить брючные костюмы, конверсы, панамы и выглядеть беднее, чем ты есть. Движение обрастало последователями со скоростью маршрутного такси, мчащегося по грунтовой дороге из Дурбана в Кейптаун, и уже к концу 90-х любой йоханнесбургский слэкер с точностью швейцарских Tag Heuer пеленговал места, где крутили квайто. Вечеринки, как правило, были интерактивными. Зрители жарили барбекю, время от времени подхватывали короткие речевки из полюбившихся песен и танцевали пантсулу — странный африканский танец, напоминающий одновременно джит, футворк и неловкие телодвижения коллег на новогоднем корпоративе.

Стихийный квайто-дэнс на задворках Йоханнесбурга

Девяностые заканчивались, протест, по обыкновению, превращался в бизнес. Политика отходила на второй план, и жанру требовался крепкий пинок для выхода на новые орбиты. Катализатором эволюции квайто стало коммьюнити местных таксистов.

22-7058017

В стране, где голубиная почта работала быстрее интернета, попасть в серьезную игру легче всего оказалось через салон такси. В таксопарки можно было приносить на продажу свои записи, а водители служили кем-то вроде промоутеров, насильно знакомящих клиентов с любимыми микстейпами. В отличие от отечественных бомбил, искони засорявших уши пассажиров второсортным шансоном, юарские извозчики всегда находились на острие андерграунда. Их древние тюнингованные тойоты разносили инфекцию локальной музыки по окрестным районам и фактически формировали сцену. Один из наиболее известных за пределами ЮАР продюсеров DJ Mujava и сам таксовал. Он ставил и продавал свои кассеты, колеся по Претории до тех пор, пока его не подписали на Warp, а DJ Cleo, еще одна знаменитость нулевых, сделал карьеру во многом благодаря авторитетному кейптаунскому таксопарку, выкупившему его ранние работы.

DJ Mujava на Warp

Музыка тауншипов появлялась на европейских лейблах и до DJ Mujava, но именно он раздул пузырь хайпа, лопнувший в конце нулевых. Его Township Funk вызвал цепную реакцию ремиксов от именитых продюсеров начиная с Марка Притчарда и заканчивая Diplo, но переплюнуть оригинал не удалось никому. Глубже всего экзотической волной квайто вдохновилось лондонское трио LV. Начиная с 2010-го, с обложек их пластинок редко сходят анималистичные принты, а приглашенные MC зачитывают на смеси английского и зулусского. Впрочем, несмотря на прошлогодний альбом на Hyperdub и чудаковатую оду бумслангу, самым объемным пособием по квайто для европейцев по сей день остается коммерческая компиляция от попсовой конторы New State Music.

Главный хит на New State Music

32-5007397

Сегодня старожилы Йоханнесбурга все как один признают, что спирит истинного квайто остался жив лишь в Дурбане — третьем по величине городе страны. Оплот жанровой аутентичности держится из последних сил под натиском второсортного R’n’B и иногда напоминает о себе роликами в сети, найти которые можно, воспользовавшись поисковым заклинанием «Durban Dance Moves».