В 11-А классе средней школы №96 все носили клетчатые фланелевые рубашки, девки прятали бледные жопы в тугие желтые лосины, у парней длинные сальные волосы спадали на красные жировики на щеках. По школе еще ходили рукописные тетрадки с написанными от руки девичьими рассказами, парты были исцарапаны именами групп, в актовом зале после субботней дискотеки Алексеенко замахал пряжкой от ремня Козлова. Директриса отключила электричество.

Русская тоска съела Курта Кобейна.

Настанет 2013-й год, дочке Юльки Габуловой исполнится 19. Она будет учиться в Питере, а ночи прожигать в перегарном глянце баров. Их в центре к тому времени откроется чуть больше, чем миллион. Всю ночь город будет смеяться, машины какофонически сигналить, фары спотыкаться о фасады помпезных домов. Уткнувшись в айфон, Юлькина дочка будет отвечать незнакомому назойливому парню в мессенджере ВК. Бармен будет знать, какими коктейлями поить девок, он виртуозен и будет шутить с серьезным лицом. Пьяный парень, втиснувшийся между юлькиной дочкой и подругой, будет наоборот, что-то серьезное говорить с лицом идиотским.

В 3 часа ночи за стенами бара пойдет дождь.  Посетители его не услышат. А он будет бить по железным подоконникам, отсчитывая блокадным метрономом время до воскресенья. До нового наступления русской тоски.

У русской тоски не завязаны шнурки, как на дезертах Курта Кобейна, шлепающих по рязанской апрельской слякоти. Грязная вода – всё, что осталось от снега.  Юлька Габулова сидит с Мишкой, они курят и пьют ореховую сивуху «Амаретто», Кобейн по дороге в гараж задумчиво глядит на них. Мишка хочет встать и дать ему в ухо, но Юлька останавливает, что взять с этого сумасшедшего, с затравленным взором, как с бритвою в руке. Самсинг ин зе вэй … у…у..уу …

Днем у Юлькиной дочки, помимо учебы, подработка в конторе по продажам греческого фаст-фуда, продаваемого по франшизе. Она там помощник генерального директора российского филиала, и даже не спит с ним, она спит со случайными ухажерами, с успешными хипстерами из баров, с модными вконтактовскими фотографами. Она спит, пока её мама в 94-ом году провожает взглядом Курта Кобейна, до поворота за гаражи. Миша говорит что точно ему в ухо даст. Точно.

Мадина, которая сидит в ларьке на Косыгина и продает юлькиной дочке парламент суперслимс, тоже чувствует в воскресенье русскую тоску. Ей 34, у неё 5 золотых зубов. Пока Кобейн в Рязани крушит себе голову из ружья, она слышит, как кого-то бьют в подъезде её самаркандской пятиэтажки. Теплый апрельский ветер поднимает узбекской ночью песчаную грязь. Мадина прижимается к спящему  братику и старается не обращать внимания на проклятия.

Работа, учеба – сколько всего предстоит завтра, встреча с Артемом и компанией, возможность вечером попробовать надеть те, совсем из 90-х годов, джинсы с туфлями на розовом каблуке, — дочка Юльки вышагивает воскресенье русской тоски по проспекту Косыгина. Она не думает, что за каждым человеком стоит судьба, не думает о золотых зубах Мадины, и гаражах, петляющих в конец Рязани.

Её рождение спасло Юльку от героина, но об этом совсем не обязательно знать.

—  Вчера, дети, погиб наш земляк, великий рязанский поэт Курт Кобейн, ученик 11-Б класса одной из наших школ — говорит Лещиха, с попыткой трагической интонации, как всегда в своем коричневом застойных времен костюме, в рубашке с поистрепавшимися вензелями на воротнике. В наступившей на минуту тишине слышно, как у Козлова вскакивает новый прыщ. Стены в классе цвета #fa9507. Местами с пузырями.

Дочка Юльки открывает ключом домофон. Пиу-пиу — говорит машина. Дождь приземляется на козырек парадной. 2013-й год.

Уже у входной двери в квартиру звонит айфон. Она коротко ответит кому-то, но кому (мы ведь даже не знаем и её имени), так и останется  тайной. Настроение изменится. Она не станет включать свет в съемной квартире, из коридора сразу вход в комнату, она скинет туфли и уляжется на кровать, через пару минут не выдержит и все-таки достанет айфон. Будет бродить в бесцельности интернета.

О задержке Юля начинает думать в мае на химии, думает о ней на последующей географии, на истории, на английском, на следующий день на двух физкультурах, русском, литературе, физике, на следующий день на парной алгебре, на ОБЖ, на прогулянных биологии с английским, на следующий день на обществознании, на парном русском, на литературе, на физике, на последней алгебре…

Все это тянется, как бесконечный день, забывается, всё стирается, пропадает из памяти, как воскресенье Юлькиной дочки, которая на всех этих уроках начинает формироваться на стенке матки. Это великое чудо, которое нашему восприятию постичь не дано.

Нам даны вздорные новости, второстепенные слухи, публицистические колонки, самоубийства поэтов, убийства жен, указы думы. Списки, рейтинги, спойлеры, интересные факты, скандальные подробности.

Вот вам необычный факт:

Курт Кобейн покончил с собой в Рязани. Скандальная подробность – Юлька трахалась с Мишкой, в тот день. После амаретто.

Теперь её дочка успешная студентка, помощник генерального директора, объект мастурбации некоторых мужчин.

Лещиха прочтет небольшую лекцию о вреде героина, убившего великого земляка, Козлов, убившийся героином прошлой зимой, разок, на квартире Дубинцева, издаст отчего-то короткий смешок и выйдет за это из класса.

Темнота будет медленно, как сироп, течь в воскресный вечер 2013-го года за окнами.

Значит, в этом мире нет тебя, Юлькина дочка, тебя придумал кто-то серым осенним днем, придумал из своих ощущений времени, написал черными буквами в Worde, подарил тебе жизнь и судьбу, но не дал даже имени.

— Знаешь, Миша, кажется, я беременна, — трубка домашнего телефона липнет к уху, и кажется, теперь её не оторвать, хотя разумнее всего оторвать, положить и отдышаться.

— Какое вечером посмотреть кино? — пишет Вконакте подруга, и Юлькина дочь советует “Ограбление казино”. Ей оно нравится даже безотносительно Бреда Питта.

Перед тем, как окончательно свернуть за гаражи, Кобейн озирается и думает сакраментальное:

Может и этих двоих с амаретто тоже кто-то выдумал.

Мадина в ларьке смотрит на свое отражение и улыбается золотыми зубами.

Человек из 2013 года, такой же, как Юлькина дочка, в растерянности заканчивает читать этот текст.