154-8383431

Но представьте себе, что за нашей планетой из глубины времен и пространств наблюдает инопланетянин (или демон, как любили называть метафорических чертиков Максвеллы и Лапласы). Наш демон не делает особых различий между мхами, мшанками и мышами — он наблюдает за эволюцией молекул, генов, растений и животных на Земле, как будто смотрит очень длинный фильм со связным сюжетом и многочисленными действующими лицами. Хрустит себе демоническим попкорном и смотрит.

Что видит наш демон? Видит он, что африканские обезьяны вдруг научились обозначать голосом абстрактные категории. Видит, как они научились передавать эти категории друг другу, как научились их сохранять сначала у себя в мозгу, а потом и за его пределами в виде символов на пещерной стене или на сухих белых пластах молотой древесины. Обезьяны обросли хлопчатыми и металлическими коконами, научились летать и дышать под водой, построили каменные ульи высотой с гору и подчинили себе все остальные виды на планете. Зрелище впечатляющее. Настоящий триумф эволюции.

246-5149452

Когда-то давно молекулы научились самовоспроизводиться. Часть из них обзавелась клетками, часть — объединилась в червей, рыб, лягушек, наконец — обезьян. А часть обезьян обзавелась разумом и культурой. Все это время дедушка Дарвин, которого мы так оптимистично отправили на покой, качал седой бородой и хмурился с укором: зазнались вы, люди. Напридумывали себе наук с искусствами и уселись на них с облегчением. Естественный отбор у них, видите ли, закончился.

Да, мы научились более-менее стабилизировать устройство собственного тела. Конечно, надо помнить, что по эволюционным меркам мы еще младенцы, но не исключено, что обычный, генетический естественный отбор мы если не полностью остановили, то по крайней мере замедлили.

Но если мы перестали эволюционировать, то где все пещерные люди? Они могли мало отличаться от нас физиологически, но культурно отстояли от нас как водоросли от секвой. Совсем не обязательно копать так глубоко: давно вы видели, скажем, фашиста? Не игрушечного украинского, который то ли кому-то угрожает, то ли нет, а настоящего, итало-немецкого, вещающего с трибуны об арийской расе? Конечно, всякое бывает, но согласитесь: сегодня в мировом масштабе это живые культурные ископаемые. Фашизм начала XX века был фактически искоренен в результате Второй мировой войны.

344-5051291

441-5980970

Идею о том, что культура подчиняется законам биологии, предложил Ричард Докинз. Носителями культурной информации, как и информации генетической, являются живые организмы — мы с вами. Культура приобретает смысл только в применении к сознанию, мозгу, нервным клеткам и в конечном итоге — к молекулам, взаимодействующим между собой по законам физики и химии. Точно так же и ДНК бессмысленна без клетки, считывающей с нее информацию. Как именно из молекул и электрических полей вырастают мораль, история, искусство и наука, мы пока не знаем. Но вполне вероятно, что со временем мы сумеем проследить связь материального с духовным до последней нервной клетки.

Если вы сомневаетесь, можно ли уравнять в правах культуру и генетику, судите сами. Культура передается по наследству. Это факт. Да, такая передача менее «однозначна», чем генетическая. Но и ДНК определяет признаки только с большей или меньшей вероятностью. Если у вас ген черных волос, то вы будете черноволосым с вероятностью, скажем, 90 %. Если ваши родители религиозны, то вы будете религиозны с вероятностью, допустим, 60 %. В генетике такая вероятность называется «пенетрантностью». У культурной наследственности пенетрантность ниже, чем у генетической, но для нашего гипотетического демона из космоса это просто количественное отличие.

Итого, культурная информация передается из поколения в поколение (а также в любых других направлениях, в отличие от генов). Она меняется и мутирует с течением времени — сравните русский язык сегодня и пятьсот лет назад. Она влияет на то, как мы взаимодействуем с окружающим миром, — сколько раз в истории целые нации истреблялись исключительно на основе культурных различий?

535-2229291

Включение культуры в юрисдикцию биологии на первый взгляд ничего не меняет: это просто смена терминологии. Но, с другой стороны, внезапно многое становится понятным.

Например, почему везде все так плохо.

629-9424878

Любой закон — это просто зубастая идея. Идея, обязательная к исполнению. Зубастость поддерживается другой, вспомогательной идеей, например о том, что фараон — наместник бога на земле, и, вообще, если не Аменхотеп, то кот. Или о том, что производить законы могут только землевладельцы. Или о том, что, если слишком много думать, приедет черный воронок и заберет в НКВД.

Что увидит в политической истории биолог-эволюционист? Он увидит, как в монархических и тоталитарных государствах «вспомогательные идеи» ограничивают приток новых мемов — «культурных генов» — в политику. Точно так же, например, ограничивается приток генов в популяцию животных на одиноком тихоокеанском острове.

Чем меньше ограничений налагает этот вспомогательный мем — мем богоизбранности, черного воронка, расовой иерархии — тем больше «зубастых», основных мемов конкурирует между собой. Это и есть демократический процесс — усиление потока политических мемов.

Параллель с генетикой можно продолжить. Согласно современной теории эволюции, поток генов — палка о двух концах. В определенных масштабах он необходим для эволюции: если у всех животных в пределах популяции одинаковые гены, то развиваться они не будут. Как только возникает приток новых генов (например, из соседней популяции), начинается конкуренция, а значит — естественный отбор, а значит — эволюция.

Но теоретически поток генов может приводить и к обратному эффекту. Если он становится слишком интенсивным, то понятия притока и оттока пропадают — популяции, обменивающиеся генами, просто становятся одной популяцией, и мы приходим к исходной точке: гены никуда не двигаются. Образующаяся «сверхпопуляция» стабилизируется, и развитие останавливается: даже если существуют гены, способные вывести ее на новый уровень, они уравновешиваются мощным током «плохих» генов.

Эта сильно упрощенная экологическая модель неплохо объясняет, например, многочисленные проблемы сегодняшней американской демократии.

Какой была ее изначальная идея? Все граждане (кроме цветных и женщин, конечно) выбирают себе представителей, а те уже договариваются между собой, какие принимать законы. Такая демократия называется представительной.

Сегодняшняя Америка фактически устроена по другой схеме — прямой демократии. В некоторых штатах, где уделяется много внимания петициям и местному самоуправлению, это практически формализовано. Но и в масштабах всей страны американцы строго следят за каждым движением каждого политика — в таких условиях формально представительная демократия превращается в прямую.

723-1104221

В результате в американской политике наблюдается полнейшая стагнация. Свободная конкуренция политических идей приводит к тому, что страна требует рабочие места и низкие налоги, но одновременно помощь каждой разоряющейся компании, высокие зарплаты и дешевое здравоохранение. Инициатива любого нобелевского лауреата компенсируется бурными реками популистских петиций, требующих, чтобы государство делало все, сразу, безболезненно и бесплатно.

818-9337222

Если политических параллелей недостаточно, то можно проследить те же самые эволюционные закономерности в совершенно другой области — в музыке.

Музыкальная индустрия, пожалуй, самый очевидный пример «меметического взрыва», произошедшего с приходом интернета в повседневную жизнь. Еще никогда в истории искусство не было более демократичным: музыка производится, распространяется и потребляется в пределах одной большой экосистемы. Для доступа к ней достаточно иметь ноутбук.

Казалось бы, это должно открывать неограниченные возможности для музыкальной инновации (или эволюции, что в нашем случае одно и то же).

Что происходит в действительности?

913-5774354

В своей последней книге «Ретромания: как поп-культура подсела на собственное прошлое» он прямо заявляет: массовое искусство помешалось на самоповторах. Да, в истории такое уже было (весь Ренессанс — это один большой греко-римский фандом), но еще никогда оригинал и составляемый из него коллаж не разделялись считаными годами.

В чем же проблема? По мнению некоторых музыкальных критиков, дело именно в «объективном» подходе к продвижению музыкантов — то есть в свободной конкуренции и естественном отборе музыкальных идей. Лейблы сегодня руководствуются не чутьем и опытом, а сырыми данными о предпочтениях аудитории. Музыкальный гигант Warner, например, запустил новый лейбл, привлекающий артистов на основе распознаваний через Shazam.

В результате инновация, порождаемая локальными сценами и независимыми лейблами с собственной музыкальной политикой, сводится к нулю. Будь то гей-клубы в Чикаго или южнолондонские подворотни, относительная изоляция (географическая, социальная, экономическая) дает новым мемам возможность развиться в значимые явления. Когда единственная сцена — это глобальная виртуальная сеть, новой идее просто не выдержать естественного отбора. В условиях свободной конкуренции побеждает то, чего хочет большинство.

1013-9703659

Сегодняшняя наука финансируется на основании объективных данных — цитируемости научных статей и журналов, в которых они публикуются. Это создает ситуацию, в которой самые «острые» области получают больше всего денег, активнее развиваются, работы, им посвященные, лучше публикуются и они, соответственно, получают еще больше денег. Как и в примерах с прямой демократией и «объективной» музыкальной индустрией, это грозит стагнацией: концентрируясь на понятном и популярном, мы обходим стороной неочевидное и неизведанное — а именно там случаются самые главные открытия.

1115-3470877

В физике есть понятие «Теории всего» — гипотетической модели, объясняющей все области науки едиными, основополагающими законами. Чем-то подобным для наук о человеке — от истории до психологии — должно явиться объединение биологии с культурой. Союз, так сказать, гена с мемом. Как и физикам, биологам пока очень далеко до такого «великого объединения». Но то, что оно есть на горизонте, очевидно чисто логически.

Зачем оно нужно? Хотя бы затем, чтобы трезво смотреть на окружающий мир. Можно сходить с ума из-за того, что молодежь не знает русского языка, а можно смотреть на это как на эволюционное преобразование — не плохое, не хорошее, а просто реальное, как гравитация. Можно искать заговорщиков, обрушивших в 2008-м Уолл-стрит, а можно думать о финансовом кризисе как о системной, неконтролируемой проблеме, в которой виноваты не брокеры или политики, а наш общий, глобальный «мемофонд».

Самое главное, что открывает «биологический» взгляд на культуру, — это что она существует только через нас, ее носителей. Именно мы — разговорами или действием — отбираем одни идеи и отвергаем другие.

1214-2854069

Только когда каждый из нас поймет, что бороться с эволюцией — это все равно что бороться с гравитацией, мы перестанем пытаться победить тяготение руганью. И вместо этого построим вертолет.

1312-8314557