morn-0-1603327morn-lit-1460210 потолка свисают старомодные лампочки из дутого стекла с острыми клювами, их спирали горят красноватым тусклым светом. Я мог бы дойти до этого кафе вслепую, по запаху, так остро пахнет молотый кофе. Баристы мелют его небольшими порциями для каждой новой чашки, перед ними сверкает хромом алтарь эспрессо-машины. У всех этих машин скользкие итальянские имена. На этой написано летящим шрифтом «Ла Марзокка». Произнесите эти слова. Похоже на то, как звенит ложка, размешивая сахар?

morn-1-9390076Подходит моя очередь. Кассиров здесь подбирают из студентов, юных и теплокровных. Так и хочется выжать их в стакан и выпить. У девушки медные браслеты на обеих запястьях и руки в татуировках до самых пальцев. Она говорит мне: — How’s your morning going today? — у нее  утренняя новенькая улыбка, прохладная, как молоко. — Pretty mellow, — отвечаю я, и вдруг думаю: как это по-русски? Это плавно и мягко и спокойно одновременно, и звучит это слово именно так, как должно – словно во рту у меня тает кубик сливочного масла.

По утрам здесь много девушек в тесных леггинсах. Девушки неуловимо похожи друг на друга: короткие ноги, тонкие губы и чинный взгляд впереди себя. По утрам они забегают в кафе за картонным стаканчиком кофе, как если бы не совсем проснулись после пробежки. Меня это удивляет. Меня бег всегда приводит в состояние возбуждения, кровь приливает к лицу и горячит пальцы. Неясно, куда поместить еще и кофе, когда в груди прыгает сердце, занимая непривычно много места?

В девять утра в кафе немного людей, но уже через полчаса я поднимаю голову и вижу, как вокруг начинаются завихрения. Образуется очередь, и заметно, как баристы начинают походить на осьминогов. Их руки мелькают, прессуя кофе в стальной чашке, оборачивая бумажные стаканчики салфетками.  Пар вылетает из сверкающего жала в чашку, вспенивая молоко. Постепенно нарастает гомон. Туда вплетается детский вопль. Собака, привязанная около двери, сперва нервно скулит от тоски, потом начинает лаять. Хозяин выходит и говорит ей несколько слов, но как только он возвращается внутрь, все начинается сначала.

morn-2-8284625Туман царствует в городе с утра до самого полудня, когда солнце поднимается достаточно высоко для того, чтобы испарить воду из воздуха. Становится жарко, кто-то подпирает дверь, чтобы пустить внутрь прохладный воздух. На пороге появляется мальчик лет двух, он собирается перешагнуть порог, но натыкается на мой взгляд. Я смотрю на него, улыбаясь изо всех сил, но я слишком велик и смотрю слишком пристально. Словно под гипнозом, не отрывая взгляда, мальчик поворачивается и уходит наружу. Там стоит его отец в наручных часах с пятью циферблатами. Неплохо живется детям в городе Санта Круз. Их носят по улицам, как иконы, к которым каждый норовит приложиться. Мне нравится, что детей не дергают за руки и не лупят по задницам за то, что они ведут себя как дети. Это большое облегчение. Непросто жить, каждый день испытывая желание ударить ногой особо отличившегося родителя и забрать у него ребенка навсегда, как случалось на родине.

Когда дует ветер с океана, город пахнет соленой водой и гниющими водорослями. Я выхожу из кафе и иду по Пасифик-авеню. За спиной остается портик с бассейном, над ним часы. Они будут бить в шесть вечера, а пока бездомные вылавливают из бассейна всю мелочь, которую набросали накануне туристы.  На Пасифик сдаются в аренду помещения. Магазин, торговавший швейными принадлежностями, кафе замороженного йогурта и магазин стекла — все разорились. Волшебная стеклянная лавка открывалась всего на три часа в день, так что меня не удивляет ее фиаско. Ей владели три старушки, каждой из которых было не меньше шестидесяти, они походили на престарелых фей из сказки про спящую красавицу. Внутри теперь осиротевшие прилавки, мусор на полу, и я стараюсь поскорее миновать это мертвое место и не возвращаться, пока внутри не закуклится прожорливая гусеница новой жизни. Пустые помещения на главной улице города напоминают выпавшие зубы — вывески все еще на месте и потеря заметна, только когда подходишь поближе.

Полицейский в черной форме что-то говорит в портативную рацию левой половиной рта. Второй офицер проводит допрос. На бордюре сидят двое бездомных, парень и девушка, в руках у парня DVD, еще в упаковке. — У вас есть чек на приобретение вот этого? — полицейский сидит на корточках, потому что бездомный говорит вполголоса, будто намеренно стараясь доставить как можно больше неудобств. — У меня нету нихуя, офицер, — в голосе слышится вызов. Девушка говорит совсем иначе, заискивающе. — Офицер, мы сейчас все объясним, — звучит очень неубедительно, и я прохожу мимо. В полицейском форде зарешеченные окна и радио внутри разговаривает само с собой, как умалишенный.

morn-3-5166621Жизнь в Санта Круз течет медленной патокой. Ранний турист с большим объективом на большой камере смотрит вверх. Я никак не могу понять, что же он нашел в утренней пустой улице, залитой солнечным светом. Солнце поднялось высоко и превратило все в плоский дагерротип. Чарльз Буковски умрет здесь от тоски, и велосипедисты в пыльных шлемах склонятся молча над ним. Мрачного зануду Сартра встретят хохотом и накурят.Мало кого волнуют вопросы позднего Хемингуэя при наличии дешевой анаши на каждому углу. Поэтому литература никого не увлекает, и вместо экзистенциальных вопросов всех интересует, на какую гору кто взобрался и куда ходил в поход с палаткой.

У университета Санта Круз устойчивая репутация середнячка, а как будешь стимулировать человека двадцати лет к учебе, когда в окно ему лезет настырный океанский ветер? Летом здесь всегда погода для велосипеда и скейтборда, зимой лучшие волны для серфинга. Круглый год Санта Круз блестит зубными брекетами и демонстрирует пухлые щеки и ляжки.

morn-4-4033960Вот пикап везет улыбчивую собаку, высунутую в окно. Собак вентилируют, чтобы не завелась плесень, ведь они постоянно около воды. Никто не орет их хозяевам о том, что здесь купаются дети и собаки делают что им заблагорассудится. Собак и кошек поголовно кастрируют, так что те превращаются в беззаботных евнухов. Теперь стали вживлять микрочипы, по которым их можно найти в любой точке США. По этому поводу пару лет назад было много шума среди сторонников теорий заговора. Они считали, что правительство тренируется на кошках, чтобы впоследствии начать слежку за людьми. Оказалось, что эти люди очень опоздали со своими подозрениями. Около единственного в центре города злачного заведения «Асти» стоит небольшая группа грешников. Беззубая женщина, еще не старая, вероятно, жертва метамфетамина, и высоченный негр. Негр достает крохотный бумбокс и ставит его на ящик с бесплатными газетами. Раздается джаз. Чертовы пижоны.

«Велосипедная Церковь» открылась, и через решетчатые ворота внутрь входит крупный парень с прогулочным велосипедом, которые здесь называют «крейсерами». На нем майка-алкоголичка и длинная хромированная цепь для ключей на боку. Я подхожу ближе и понимаю, что это вовсе не парень. Это коротко стриженая лесбиянка, женские черты которой угадываются теперь лишь при близком рассмотрении. Смотреть на нее неловко, мне никак не привыкнуть к этой арене борьбы женщины и мужчины в границах одного тела. К тому же, по неясной причине все лесбиянки кажутся мне несчастными.

Я надеваю привычную улыбку, которой в Америке владеют все до единого. Это эрзац-улыбка, простое напряжение лицевых мускулов, которое включается нажатием кнопки в моей голове. Оказалось, что улыбаться так очень легко, если научиться не прикладывать никаких эмоций. Вечерами я прихожу к океану, когда Санта Круз нахлобучивает толстую баранью шапку со льдом внутри, и из-под которой ползет холодный дым. Туман передвигается так неправдоподобно быстро, что это можно увидеть своими глазами.

morn-5-8114404Я прохожу под ртутными фонарями, бросающими красный свет на набережную, и иду в сторону маяка. В тумане виден только его луч, описывающий круги в воздухе, похожем на кисель. Вдоль океана, под старыми соснами стоят автомобили, в некоторых из них неяркий свет, люди сидят внутри, разглядывая мобильные телефоны, бросающие на их лица синие зарева. Пара бородатых мужчин раскуривается около трейлера. Во влажном воздухе запах гашиша доносится до меня издалека. Мимо пробегает человек с фонарем, прикрепленным ко лбу, рядом с ним тепло дышит собака. Парковка около маяка не освещена, и я погружаюсь в черное пространство, где впереди слышен шум воды и глухие удары, с которыми волны бьют в круглый скальный грот. Как будто великан топает ногами, отряхивая песок. Я забираюсь на ограждение. Под ногами шевелится хмурый океан, и я думаю о том, что его громада однажды сметет все, что мы настроили по его берегам, как зимой сметают снег с подоконника.

morn-a-9513245