Можете назвать хотя бы одно имя, чьи измышления сегодня востребованы и вызывают полемику? Не можете? И я не могу.

226-6867692

Отечественные «философы» (хоть это и звучит, как приговор из Кащенко, но бонусом назовем их так за неимением иного адекватного термина) походят больше на прислугу — господа уехали на бал, а они нарядились в хозяйские одеяния и вальяжно расхаживают по чужим хоромам, пока часы не пробьют двенадцать ночи.

Они постоянно что-то ищут, выражают, интерпретируют банальности, общаются с химерами прошлого, но не в состоянии поймать то, что ворочается в уме и беспокоит реальных людей, живущих здесь и сейчас. Их письмо — болезненное кривляние вокзальных кидал («по Дерриде ботаешь?»), цитирующих Генона из своих полуразрушенных квартир с пошарпанными стенами. Невозможно оправдать то, чему нет оправдания. Эта тотальная бессмыслица не стоит и минуты потраченного на нее времени. Есть вещи, которые даже Христос не прощает. И эта — одна из них.

Подобная писанина — это мрачный метал в стиле ранних Black Sabbath, т.е. давно съеденный олдскул и представление карликов о красивом.

327-7333408

Паршиво, придет многим в голову, но это не правильный ответ. Правильный ответ: пиздец. Карго-культ в чистом виде — понаписали дерьмовых книг с цитатами Делеза и Гваттари, и ждут, когда на Россию свалится мудрость. Блин, да в палке колбасы мудрости больше, чем во всем этом.

Вместо того, чтобы смотреть идее в глаза, отечественные нувориши норовят заглянуть ей под хвост — в 2014 многие т.н. интеллектуалы корчат из себя Бодрийяра, что уже смешно. Бодри вышел в тираж еще в 70-ых, но кого это волнует — у нас-то это до сих пор диковинка, как баббл-гам и шоколадные батончики в начале 90-ых. Вот Эмиль Чоран — великий. Хлесткий стиль сочетается с искрящейся злобой. И просто, как сосиска в булочке. Его высот достиг только Миша Вербицкий, но один в поле не воин. Остальным остается лишь делать громкие заявления, корчить страшные рожицы и излагать марксизм-ленинизм в духе постхристианского нью-эйджа. Не понимаю, как можно сегодня серьезно говорить о том же Фуко, чью лысину спермой полировали? Ситуация конца 60-ых от нас очень далека — конечно, можно пересказывать ахи и охи вокруг студенческой революции во Франции, но мы-то не обязаны относиться к героям античных хит-парадов так же, как к ним относились современники.

Правильнее было бы говорить о тогдашней философии с позиции сегодняшнего дня, с точки зрения суда истории, а не пытаться искать подтверждение теории гениального сумасшествия в российской реальности. Смутное представление о каких-то базовых вещах, вне всяких сомнений, формируется, но сказать все равно толком нечего, тем более, ткнуть пальцем и угодить прямо в центр явления.

426-6615803

На языке застряли все те же отработанные понятия, типа «симулякра» и «ризомы», да несколько легко идущих с языка риторических фигур — они уже ничего не значат, только свидетельствуют о тупости и отсталости их употребителя. Эти постоянные отсылки, на которых построены почти все тексты, маркируют философа как человека определенного времени и среды. Как малиновые пиджаки срослись с крутыми братками, так и «симулякр» сросся с идиотами. Смысл давно выветрился из этих слов. Но это ладно, зачем, спрашивается, еще усложнять всю эту винтажну тягомотину?

Даже идиот понимает, что трудность восприятия написанного никак не связана с глубиной интеллектуального посыла, скорее наоборот, сложность — тонкая корочка льда на черной воде глубокого озера, на дне которого покоится скудоумие.

524-5713131

Не многие могут позволить себе писать сложно. Выебоны могут позволить себе лишь Depeche Mode и Томас Пинчон, и то — исключительно благодаря своему культовому статусу.

Но действительно ли так необходима сложность изложения, чтобы выразить мысль? Абсолютно нет. Во-первых, сложных мыслей не бывает. Если вы не в состоянии просто и понятно изложить свою идею, то никакие декорации не помогут замаскировать вашу несостоятельность. Во-вторых, академический язык необходим лишь в процессе обучения, чтобы привить ученикам дисциплину — не бросаться на сладкое, как собака на кость, а методично пробираться через тернии к звездам. Академический язык — это устаревшая регрессивная форма познания мира. Занудный язык мертвых академиков проигрывает живому языку народа. Он не то чтобы совсем не нужен, он просто потерял связь с реальностью. Даже двадцать дипломных работ не научат стройно и внятно излагать мысли, зато превратят вас в скучного импотента. Как известно, русская речь без мата превращается в доклад.

Чем больше вы прикладываете усилий, чтобы писать обтекаемо и академически корректно, тем больше вывернутых суставов торчит в самом тексте, и вправить их не так легко — текст выдает автора с головой и говорит вовсе не то, что предположительно имелось в виду. Приходится читать донос, в котором каждая фраза лжет и фальшивит. Именно поэтому достижения московского академизма крайне сомнительны — это вообще плохо замаскированная литература для аутсайдеров. И приговор, потому что нет ничего хуже, чем доморощенные умники, возомнившие себя ко всему прочему писателями.

621-5475633

Но одно дело прочесть, другое дело — понять. Тут и шестидесяти жизней не хватит. У литературы одно только будущее: ее прошлое. А чтобы высказаться на животрепещущую тему, обнажив несколько затертых мыслей, не обязательно рядиться в одежды художественной литературы — придумывать сюжет, героев, писать диалоги, и ради чего? Ради пары-тройки банальностей, которые проще было бы упаковать в два предложения?

715-1183034

Но существует и прослойка читателей, нуждающихся в мистификации и цирковой буффонаде. Они не производят контент, но потребляют знаки, и чем навороченней, тем лучше. Но и это ущерб мысли, все время спрашивать: «Какой за этим концепт? Что это значит? Что имеется в виду?» Для текста порой и одной мысли бывает много. Один и тот же киносюжет, скажем, с ограблением банка и стрельбой, можно снять скучно и круто при одинаковых исходных данных. Важна увлекающая подача и правильная расстановка акцентов, а не сюжетообразующие нити.

Самих же корифеев, если есть желание, можно (и нужно) читать так, как будто вы слушаете музыку на иностранном языке, которого не знаете. Я объясню. Моя собака не понимает человеческую речь, но реагирует на интонацию, и этого оказывается достаточно — если я повышаю голос, она понимает, что сейчас получит за лужу на полу. И мы уподобляемся собаке, когда слушаем песню на чужом языке — если человек воет в микрофон, то мы понимаем, что он вопит от взрыва чувств, а если видеть контекст, то можно даже догадаться, о чем он там пищит. Но даже без контекста, интонации оказывается достаточно — тембр голоса убедительнее спетых слов, в нем заключен весь спектр состояний — от нежности до отчаяния. То же самое относится и к звукам инструмента — гитара не говорит по-русски, но не стоит на месте, что-то делает, и мы этому искренне сопереживаем. Точно так же и с птичьим языком каких-нибудь спекулятивных реалистов или представителей франкфуртской школы. У Жиля Делеза, например, очень крутые названия книг. Только за это можно любить.

Какой вывод? Если вы прочли какую-нибудь умную книгу, и захотелось «взорвать» с автором — взорвите. Но не надо повторять его ошибок.

812-3846747

Я знаю, что тяжело, но себя нужно заставить. Зубов бояться — в рот не давать!