guns1-1959102

Давно отмечено умными людьми, что из всех занятий, к которым приспособлен человек, искусство самое целомудренное, благопристойное. Не лицемерное монашество с крестом, символизирующим то меч инквизитора, то член педофила. Не ушлая наука, изобретающая вначале танк, гранату и теорию расового превосходства, чтобы затем испытывать пенициллин на контуженном еврее. Не экономика, которая употребляет дары просвещения для продажи товаров, воспетых рекламным клипом в качестве религиозного культа.

Только искусство нельзя исчислять низким градусом холодного расчета. Оно синтезируется в искреннем пылу, его исторгают не по заказу, а в приступе горячки; искусство есть раскаленный добела предмет, обжигающий внутренности художника. Несчастный терзает себя, стерилизует спиртом, усмиряет частоколом морфиновых инъекций и, наконец, являет плод — огненный, отчаянный, осмеянный адептами логики, поруганный носителями ледяных сердец. Пройдет немало десятилетий прежде чем арт-объект остынет, начнет представлять ценность для отморозков, дерущихся в прозекторских Sotheby’s за трупы импрессионистов.

Когда искусство коммерциализируется, оно коченеет, оформляется материальным объектом, который можно потрогать. Картины, скульптуры, инсталляции — рано или поздно в них гаснет божья искра, лихорадка творца низводится до спокойствия скарба. Нет ничего случайного в том, что наша вещественная эпоха озарилась бумом перформанса — неуловимой тщеты, не подчиненному приватизации воздуху. Хладнокровная алчность публики понуждает художника сдерживать пламя искусства внутри, в телесных тропиках, выводя наружу агонию, звериные судороги человека-собаки Олега Кулика, бесовские дрыганья Pussy Riot.

Я делаю акцент на опытах отечественных перформансье, поскольку ни одна другая нация не подошла так близко к понимаю сути творчества как болезненного переживания. В ракурсе этимологии слово “искусство” восходит к искусу, испытанию, к пытке через укус, разъятию на куски. Чем искуснее произведение, тем укушеннее оно, тем гуще в нем концентрация страданий. Путинская “двушечка”, которой удостоились участницы перформанса в ХХС, — награда во всех смыслах царская, издревле от истощения в ссылках и лагерях признание деятелей культуры пропорционально уплотнялось. Пушкин, Достоевский, Мандельштам, Солженицын. Лучшие умы обретали славу в тюрячке, главном продюсерском агентстве на территории РФ.

Репрессия форсирует творческий успех, являет собой стартовый механизм русской фабрики звезд. “Сам спектакль, возможно, даже выиграл от действий казаков, появилась дополнительная динамика”, — комментирует Марат Гельман вчерашний погром театрального шоу, посвященного процессу над Pussy Riot.

Помимо православных опричников в папахах, власти привлекли к раскрутке представления стрельцов ОМОНа и сыщиков Федеральной миграционной службы, участие последних связано с новой модой на отлов крепостных граждан без московской прописки. К столь невиданной щедрости властей некоторые отнеслись скептически. “Мне кажется, что это ряженые”, — раскритиковал режиссер Кирилл Серебренников игру карательного отряда за нарочитую карикатурность персонажей, их избыточность.

guns2-6578134

Позволю не согласиться: батальных сцен в российском искусстве много не бывает. Приходит на ум Иван Грозный, выколовший буркала зодчим Храма Василия Блаженного. Поди еще догадайся, чья роль в художестве приоритетнее: царя или церетелий. Разделим по справедливости, пятьдесят на пятьдесят. Так вне ГУЛага не сообразился бы солженицынский “Архипелаг”, а мировая слава трека “Богородица, Путина прогони!” невозможна без последующих гонений со стороны Путина во славу господа.

Умученные гении могут пыжиться и дуться, но Кремль остается соавтором их опусов. Мазохисту требуется помощь садиста. Популярные ныне либеральи перформансы типа “митинг”, “шествие” и “пикет” не трогают эстета без сопутствующей барабанной дроби омоновских дубинок. Конфликта нет, а есть какая-то марина абрамович, молча сидящая перед зрителями в выставочной зале MoMA.

4′33″ Джона Кейджа производит больше шума, чем оппозиционный “Социальный марш”, состоявшийся на выходных. В двух словах пересказав суть дела, рецензенты предпочли сосредоточиться на анализе художественных средств, использованных в ходе провластного марша “В защиту детей”: рамки металлоискателей с надписью VIP, транспарант “Не мешайте нам расти” в руках чеканутой старухи, гигантские иконы Богородицы, отплясывающие под “Золотое кольцо” пьяные гопники, отары лопочущих на инопланетном наречии таджиков с эрэфовскими флажками. Тысячи (да хоть миллион, была бы оказия) лишенных человеческого облика рогатых тварей собрались в акробатическую фигуру митинга по прихоти Его Величества.

Allez hop, уродцы. Вы прекрасны. Вы стадо агонизирующих на цепи олегов куликов. Вы настоящий русский перформанс, арт-объект в жанре укушенного искусства — говорят, самого благопристойного и целомудренного из всех занятий, к которым приспособлен человек.