127-5026732

В подземном переходе, где в середине 2000-х еще кипела субкультурная жизнь, и те, кого называли нефорами, пускали долгое эхо своих хрипловатых глупостей, теперь лишь потертая геометрия ларьков, как на какой-нибудь московской Фрунзенской. Тула — та самая провинция не России в общем, но Центральной России, конечно. Будь наша страна какой-нибудь Прибалтикой, ограниченной Центральным регионом и Северо-западом, город Левши и пряника был бы гораздо органичнее, спокойнее — захолустье, маленькая сестричка Москвы.  В странах, не страдающих таким территориальным гигантизмом, как Россия, все городишки похожи, как матрешки, только размер определяет степень провинциальной тоски.

Но Россия огромна, как щупальца Московского метрополитена, и чувствуя близость к точке сборки, Тула теряется, жмется податливо к Московской области, не может сосредоточиться на своем прекрасном захолустном безвременье, на своей пряничной тоске. Мечтает стать частью Москвы. Но это проблема скорее всего центрального региона.

Поэтому надо бежать с остановки Мосина, забыть о Москве. Пересечь завешанный гирляндами свадебных замков мост через Упу, и ловить счастье в троллейбусах и трамваях или желтых газелях маршруток, не столичных совершенно, устаревших, но прекрасных, очаровательных. Их мутные стекла – лучший фильтр, их трясущийся пол, подпрыгивающий на многочисленных холмах – лучший проводник.

Тула – волшебна. Из одного окраинного района в другой невозможно добраться напрямую, хотя некоторые совсем рядом – тропинки среди поросших канав будут долго петлять, окажутся ложными и заведут в тупик.  Холмы Тулы – реликтовые  лежачие полицейские, словно работающие в режиме переброски.

223-5146106

Тула — тускла.  В сравнении, например, с русским благолепием Калуги, Тула не выпячивает свой купеческий лоск. Она что-то бережно хранит в себе, за каким-то волшебным туманом, который пропадает порой, когда маршрутка в очередной раз подпрыгивает, и за окном открывается — та самая  грустная сказка, которую думал, что и забыл уже.

322-6031362

По субботам тут пустынно. Это ощущается даже в баре, пытающимся быть TGI Friday’s, где приносят пиво и гигантские бургеры, а местная звезда не вытягивает «Рюмку водки на столе» подыгрывая себе на стратокастере. На танцполе подпевают — то ли хипстеры, то ли выжившие эмари, то ли фанаты — здесь слишком много субкультурного выбора на единицу молодежи, поэтому многие не могут определиться. За столиками шумят те, кто не уехал в Москву, молодые и адекватные, и, кажется, всё-таки ждущие, когда сюда придет столичное метро.

Но за окнами нет метро, а только частный сектор, типичная среднерусская архитектура и горизонты многоэтажек, погруженные в ночь. Ночь над Тулой. И туляки, кто остался тут и никуда не уехал, выходят и садятся в такси, привыкшие к холмовой телепортации, к развалинам и бурьяну в центре, к улочкам-декорациям грустной сказки об обыденной среднерусской тоске.

424-3266962

Неподалеку есть Премьер – клубный центр, где тусовки прямолинейно гламурны и громки, но и над ним ночь. Ночь эту чувствуешь. Все спят вокруг, все живут. В нон-стоп пати тут невозможно раствориться, как в Питере и Москве, её надо нести в себе, внутри. И для кого-то это тяжкий труд.

В местные университеты приезжают в основном из области. В сетевом кафе поблизости школьницы, пришедшие на день открытых дверей, мечтают, как будут работать на таможне, и обсуждают варианты выучить английский с нуля, чтобы сдать ЕГЭ. Одеты они крайне просто и безвкусно, но адидасовские жилетки и серые свитера воспринимаются как платочки и платьица.

Кажется, они поверили, что метро добралось уже и досюда, и воспринимают поступление как маленький шажок к нему. К окраинной станции, которой нет на самом деле, но которую начинаешь остро чувствовать, едва речь заходит о перспективах. На неё, если что, всегда можно сесть.

В новом торговом центре напротив Кремля по-воскресному людно, но эта людность неотличима от любой окраины мегаполиса. Кино, ресторанные дворики, покупки. Глобальная инфраструктура мира ложится и сюда, на сказку. Она на любую сказку ложится. Поглощает, топит в быту. Оставляет отпечатки времени, которые уже город со своей судьбой по-разному принимает.

Заводская Тула, основанная Демидовыми, кажется, была обречена на смог и копоть, которые в преломлении центральной России — России Бежиных лугов и Ясных полян, и трансформировались в этот волшебный туман. Железные монстры прижились в Суходоле.

519-4456318

Бродский как-то заметил, что человек может существовать без истории, но не без географии. Провинциалы обречены жить в том времени, которая продиктовала им география, а не история, и не важно, существует интернет или нет. Географию, в отличие от времени, можно победить, и не стоит сводить все разговоры о провинции – к опозданиям. Мы опаздываем к капковскому благоустройству городов, опаздываем к заполнению сетевыми магазинами, барами, клубами, к созданию приличных рабочих мест, к столичной культуре. Это бесконечное опоздание, свойственное, впрочем, любой точке пространства по сравнению с той, по которой сверяют часы, неизбежно встает на первый план, если просишь рассказать жителей о своем городе. В итоге ведь в город приходит всё – вначале заводы, потом доходные дома, гостиные дворы, подворья, потом многоэтажки и советский антураж, потом торговые центры и сетевые объекты. Они превращают все города в один похожий, но у некоторых  всё же остается суть.

Туляки бесконечно удивляются, откуда в городе гей-клуб и «Бургер-кинг», удивляются, что в общественных местах уже провели вайфай, а иллюминация улиц стала ярче.

Опоздания — вещь временная. Хотите узнать какой будет Тула завтра – ну съездите в Москву, выберите то, что вам нравится, вскоре это придёт и в Тулу. И да, этим будут гордиться с чуть провинциальным идиотизмом, будут указывать — вот у нас современная архитектура, оружейный музей.

В России сотни маленьких городков, где сказочность разрушена историями про бандитизм и гопников, страхом перед кафешками с названием «Марина» и брезгливыми плевками, что — ну вот к нам сюда все опаздывает.

Туле безусловно повезло и с совершенно чудесным расположением, с этой географией порталов и тряской холмов, с этим резным частным сектором, с этими заводами — кондитерскими, оружейными — и этим туманом, который держит тех, кто все надеется на конечную станцию серой ветки. Со всеми этими мифами про бородатого старика, который бегал по области в надежде умереть в покое и непротивлении злу.

Он шагает в своей рубахе на главном памятнике города — добрый волшебник, не только Тулы конечно, но России всей.

619-8768677

Чувствуешь зыбкость сказки и просишь город не останавливать её.

Потом вспоминаешь, что искреннее и наивное желание — пусть моя Россия будет маленькой-маленькой — это статья за экстремизм, и идешь к девятиэтажке на границе с парком, радостный, что если во всей огромной стране не смог поместиться, то уж тут есть где приткнуться. Залипнуть, зависнуть, искренне полюбить.