1-d187d182d0be-d187d0b8d182d0b0d182d18c-d0b2-d0b0d0bfd180d0b5d0bbd0b5-7509499

Бертран Рассел был прав — мир полон волшебных вещей, которые терпеливо ждут, когда мы поумнеем. К примеру, мы совсем недавно узнали, что в водах океана обитает огромное многообразие настоящих, а не мифических животных, порой странных, порой восхитительных, каких мы никогда не смогли бы создать в воображении: там есть существа ростом с человека и вообще без внутренних органов, выживающие в такой воде, в которой человек обварился бы до смерти. Наши знания о них настолько отрывочны и неполны, что им будто нет места в нашей жизни: реальные животные бывают причудливее самых невероятных фантазий и завораживают нас не меньше, чем иллюстрации средневекового бестиария. Эта мысль и побудила Каспара Хендерсона написать книгу, которой мы присуждаем титул «книги месяца».

Цитата: «Ясным летним днем несколько лет назад мы с женой и новорожденной дочкой выбрались на пикник В тот день в моей сумке оказалась «Книга вымышленных существ» аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса, впервые опубликованная в 1967 г. В последний раз я видел ее лет двадцать назад и, немного поколебавшись, решил взять ее с собой. Но, начав читать, уже не мог оторваться. В ней был и Хумбаба, хранитель кедрового леса из «Эпоса о Гильгамеше», наидревнейшего изизвестных миру поэтических текстов, — существо с лапами льва, с покрытым жесткой чешуей туловищем, с когтями стервятника, рогами дикого быка и змеиными головами на концах пениса и хвоста. И зверек, придуманный Францем Кафкой, с туловищем, как у кенгуру, но плоским, почти человечьим лицом и зубами, придающими ему особое выражение, и Кафке кажется, что животное пытается его приручить. Была там и Сильная Жаба из чилийских сказок: она покрыта панцирем, как у черепахи, светится в темноте, как светлячок, единственный способ убить ее — сжечь дотла, а сила ее взгляда такова, что жаба может притягивать или отталкивать все, на что только посмотрит. Эти животные, а также многие другие из мифов и сказок по всему миру и несколько придуманных самим автором поданы в кратких зарисовках — очаровательных, необычных, пугающих или забавных, а иногда сочетающих все перечисленное. Эта книга — воплощение яркой человеческой фантазии, которая отражает и преображает реальность. И, как я уже говорил, оторваться от нее я не смог, пока меня не разморило на солнце и я не заснул. Я проснулся с мыслью, что многие реальные животные еще более необычны, чем те, что населяют наше воображение. В голове крутилась мысль: «Я должен изучить подробнее необычные формы жизни, о которых имею лишь самое отдаленное представление. А потом представить свои изыскания в виде книги об этих диковинных существах».

Энн Холландер «Взгляд сквозь одежду»

2-d187d182d0be-d187d0b8d182d0b0d182d18c-d0b2-d0b0d0bfd180d0b5d0bbd0b5-4182038

В своем культурологическом исследовании «Взгляд сквозь одежду» историк моды Энн Холландер (к сожалению, скончавшаяся в том году) раскрывает взаимосвязь между миром моды и искусством и увлекательно рассказывает, как одно влияет на другое: метафоры, образы, символы в одежде, противоречия языка европейского гуманизма, становление просвещенного взгляда на одежду, новые статусы тела в промышленную эпоху, толерантность и спортивная красота наших дней. Как возникает целостный образ одетого тела — модного и привлекательного? Как пластика одежды перестает быть только знаком общественного положения и вступает в сложную игру с пластикой тела? Когда изображение идеального тела становится поводом для все новых экспериментов с одеждой? Вот лишь несколько тем, лежащих в основе одного из важнейших научных трудов по истории европейской культуры.

Цитата: «Большинство людей крайне внимательно относятся к тому, как выглядит их одежда, хотя при этом они могут совсем не следить за модой, не тратить много времени на шоппинг, не быть обладателями большого количества вещей, денег или свободного времени. Если только речь не идет об униформе, людям так или иначе приходится выбирать вещи, которые они на себя надевают; даже если акт выбора постоянно и почти бессознательно состоит в отказе от большей части того, что им доступно. В эпоху массового производства выглядеть единственным в своем роде крайне трудно, практически невозможно — сколь бы разнообразными ни были выставленные на продажу товары. А потому любой выбор одежды, и в особенности выбор простой и быстрый, сопряжен с тем, что в глазах сторонних наблюдателей ты начинаешь ассоциироваться с теми людьми, которые уже сделали подобный выбор Таким образом, вы фактически самым скрупулезным образом следуете одной из разновидностей моды, пусть даже вы за всю свою жизнь ни разу не взглянули на модную иллюстрацию и искренне уверены в том, что ко всему этому безумию не имеете ровным счетом никакого отношения».

Маруся Климова «Белокурые бестии»

3-d187d182d0be-d187d0b8d182d0b0d182d18c-d0b2-d0b0d0bfd180d0b5d0bbd0b5-8500033

Маруся Климова в представлении не нуждается — это человек-титул, чьи заслуги перед обществом бегут впереди локомотива — на минутку, кавалер французского Ордена литературы и искусства. Но не все способны по достоинству оценить подлинное величие этой персоны, зато смертны все — поэтому я на вашем месте поспешил бы на исповедь и причастие в ближайший книжный магазин в поисках романа «Белокурые бестии», завершающего автобиографическую трилогию, начатую «Голубой кровью» и «Домиком в Буа-Коломб». Это «роман, вырезанный из плоти парижской и петербургской жизни» — сразу же сообщают нам на обложке, и это недалеко от правды: в своей фирменной манере Климова описывает карнавал страха и печали, творившийся в конце 90-х накануне 2k — от «города на болоте» до Каннской набережной. Книга впервые была издана крошечным тиражом в 2001 году и тут же превратилась в культ и библиографическую редкость среди ценителей декадентской словеcности.

Цитата: «У Маруси часто менялось настроение. Она просыпалась утром в каком-то неопределенном расположении духа, и это настроение постепенно приобретало некоторые очертания, и она решала, что сегодня она будет, например, строгой дамой, ученой, переводчицей. Она никогда не принимала такое решение сознательно, оно просто как-то формировалось в глубине ее подсознания, и тогда она становилась совершенно такой, как требовал этот образ, даже внешность ее изменялась. Строгая дама в очках, в простом темно-синем платье, с портфельчиком, идет по улице, она сурово и с некоторым превосходством смотрит на всех окружающих, у нее есть для этого все основания, ведь она столько уже сделала для отечественной словесности. Если кто-нибудь обращается к ней с вопросом, она вправе воспринимать любой вопрос, как дурацкий — а какие еще вопросы могут ей задать эти убогие люди, которые бегают вокруг в поисках неизвестно чего, озабоченные своими жалкими делишками».

Константин Вагинов «Избранное»

4-d187d182d0be-d187d0b8d182d0b0d182d18c-d0b2-d0b0d0bfd180d0b5d0bbd0b5-9262693

Биографию Константина Вагинова можно уместить в одно лаконичное предложение: родился, учился, писал и умер в 35 лет от туберкулеза. Не жизнь, а мечта для любого писателя, у которого Франц Кафка ходит в кумирах, но не всем суждено триумфально войти в историю. Как и следует из названия, в книгу вошли избранные произведения Вагинова — стихотворения, а также романы «Козлиная песнь», «Бамбочада» и знаменитая «Гарпагониана», датируемая 1933 годом, но впервые изданная в США в начале 80-х прошлого столетия. Проза Вагинова выросла из Бодлера, и послужила компостом для всей мамлеевской тусовки. Пожалуй, этот сборник — самое важное событие после прошлогоднего релиза антологии русских антиутопий 1910—1920-х годов, поэтому твердая пятерка.

Цитата: «Была глубокая ночь. Дочь и жена сидевшего за столом человека давно уже спали. И то, что все спит вокруг, доставляло бодрствующему невыразимое наслаждение. Он перебирал ногти, складывал в кучки, располагал в единственно ему известном порядке. Нет, собственно, и ему неизвестен был порядок, он искал его, он искал признаков, по которым можно было бы систематизировать эти предметы.

Он брал ногти на ладонь и читал надписи: «Самарканд Саратов Астрахань 1921 г. 1922 г. 1926 г. Копошевич Улунбеков Карабозов». Осторожно перетирал тряпочкой. Он был горд, он предполагал, почти был уверен, что никто в мире, кроме него, не занят разрешением некоторых вопросов.

Один ноготь от движения его руки соскользнул со стола и упал на пол. Сидевший переменился в лице. Под столом было темно и пыльно. Бодрствующий присел на корточки; но не увидел ногтя. Злобствуя и ругаясь, зажег спичку. Он боялся раздавить ноготь. Осветив пол, он еще больше испугался. В полу оказались трещины и щели. Но к счастью ноготь Улунбекова нашелся. Он мирно лежал у стены. Одно неловкое движение и ноготь провалился бы в щель.

Торжествуя, человек поднялся, стал сдувать с предмета пыль, протер его тряпочкой и осторожно, как святыню, положил в коробочку. Снова сел за стол и задумался».

Пол Боулз «Пусть льет»

5-d187d182d0be-d187d0b8d182d0b0d182d18c-d0b2-d0b0d0bfd180d0b5d0bbd0b5-7678736

То, что раньше считалось прерогативой издательства Kolonna publications и с должной периодичностью мелькало на страницах Митиного журнала, сегодня с апломбом издается у мейджоров. В новоиспеченной азбуковской серии «Другие голоса», которая началась с Джека Керуака и Генри Миллера, теперь представлен и второй роман Пола Боулза — писателя, композитора и экспатрианта, 52 года прожившего в Танжере, — написанный по горячим следам бестселлера «Под покровом небес», известного многим по экранизации Бернардо Бертолуччи с Джоном Малковичем в главной роли. И это, если прибегнуть к вокабуляру Елены Малышевой, новая норма российского книжного бизнеса: сначала мы удивлялись Селину и Лотреамону во «Временах» под крышей крупнейшего издательства АСТ, а теперь только и остается, что зевать. Похоже, индустрия зашла в тупик и обрабатывает саму себя — а на русском (с маркировкой 18+) скоро издадут все, когда-либо написанное.