Я смотрю на подтянутого робота в телевизоре, который говорит что-то, шутит, рисует кошку вид сзади или что там еще придумает его команда, чтобы он был на плаву, чтобы о нем слагали мемы в народе…  я не верю, что он был тогда, что он был всегда. Я отказываюсь верить, что тот парень в серых штанах-трубах, в хоккейной сеточке Отава Сенаторс с фамилией YASHIN, с огромной щербиной между зубов – Я сам, но это Я – я стою на фоне Путина, моё детство кончилось, я хочу бабу.

Началась предвыборная компания в Думу – Bad B. Альянс выпустил песню «Надежда на завтра». Все знают её наизусть, помнят. Я маугли, вырос в городе джунглей, тот человек, который делает бумбинг – разбуди ночью, зачитаю. Что такого было в этой песне, кто проплатил её – Гусинский?! А мы с Виталиком Павловым собираем этикетки от кока-колы и хотим выиграть CD-плеер и хоккейный набор Бауэр, собираем бутылки иногда по району, сдаем, чтобы попить пива, бродим по стройкам зимним, заснеженным. Политики, политики – депутаты паралитики…

Те, кто не запираются, выглядят отвратительно, идут неминуемо к дичи мужицкого алкоголизма. Я рассказываю, как детишкам, людям, которые похожи на моих ровесников, что я делал 7 лет назад… Но какого хрена Путин был всегда, если я такой старый?!

Мы пошли с Лехой Рыжим в садик, напились с телками джин-тоника, и меня засосала Наташа Морозова, был март, воскресенье президентских выборов. Снег серел.  После поцелуя я, помню, сплюнул, во рту накопилось много слюны – закрытые глаза, шевеленье языков, гормон в юном теле, напряжение… и Путин, Путин, Путин, Путин.

Путин приходил навсегда.

Я уехал к бабушке с дедушкой в Южную Корею, охреневал от иномарок, летящих с огромной скоростью под пешеходным мостом, сидел в русских чатиках в инете, играл с корейцами в Стар-Крафт, жирел на капиталистических хлебах после кризисной России.  На родине тонули лодки, серели будни, Леха Рыжий огребал от дачных гопников и впервые лишался передних зубов (он их многожды потом потеряет) и стоял над этим всем Путин, уже тогда. Бесконечность прошла.

Я начал пить водку, я начал курить дурь, я начал спать с женщинами – робко, вначале по-подростковому, быстро, спортивно – пыхтя и двигаясь с огромной скоростью, потом уже с любовью и с разнообразием, или с иллюзией любви, или в пьяном виде, неуклюже,  неважно, все женщины были при Путине, все. До Путина у меня не было женщин.

Менялся мир, увеличивалась скорость интернета, сменялись тренды, меня кидали на мобильники уголовные ребята в спортивных костюмах, мне разбивали лицо те, кого я вчера считал друзьями, меня предавали девушки, мне говорили слова любви, я ехал на последней маршрутке от тебя, к метро…

Это самая очевидная вещь, но черт: Путин, оказывается, был уже тогда, а кажется, только вчера появился. Он что-то обещал, он о чем-то шутил, про него столько шутили, что-то, кажется, про Ктулху в его контексте, или про краба, уже никто не вспомнит. Все бесконечно обсуждали – на сколько он, навсегда ли – сколько это продолжается!? Время такая штука, я вообще ничего не понимаю.

У каждого из нас своя история и он – подумайте, этот человек в сером костюме – он – неизменное лицо, фон всего этого, как домики-корабли или торговые центры. Я говорю очевидную вещь, но черт, сколько сборных России по футболу я видел за это время. Я не смогу перечислить всех тренеров, но он не менялся.

Группа Ленинград постарела, Шнур стал неактуальным старцем, каким казался Шевчук в начале 2000-х, а вот этот парень всех победил. А сколько рэперов ушло на пенсию, сколько поколений мобильников лежит в мусорном ведре.

 Какой-то серый дождливый пейзаж – и был уже Навальный! Вот черт, кто же ожидал.

Двигалось время, сметалось все с космической скоростью, нам казалось, что нам не нужны короли и придворные, эти ужасные гоблины и старцы, скупившие всех и вся за себя и в противовес себе, искусственно поддерживающие инфоповоды. Нам были смешны старцы и молодняк, который выходит покричать про Россию без Путина или наоборот, за гигантские гонорары поет ему оды, обвиняя во всем врагов России. Казалось, можно жить без политики, влюбляться в девушек, в момент, когда знакомый представляет свою знакомую, вы пришли на вечеринку, ваши глаза встретились, в пакете пиво…  да, а что это за хмырь с ней, ну почему она с ним… и причем тут Путин!? Причем. Он выскакивает у всех на лбу, появляется его лик в складках морщин, он с укором смотрит…

Нам говорили что если ты не интересуешься политикой, то политика заинтересуется тобой. Но выбора не оставалось, Путин был повсюду, Путин повсюду есть.

Нам говорили «он хороший» или «он плохой», но нам не рассказывали про нас, не говорили, как хорошо это — просто сфоткаться на мобильник на фоне закатного неба, а потом еще и еще. Как это круто — не искать человека бесконечно, а добавиться к нему в друзья, и переписываться ночь напролет. Нам сказали – вы интернет-зависимы, вы смотрите в экран, а не вокруг – да насрать! Что можно услышать вокруг? Что Путин издал очередной приказ!? Что Путин это вселенское зло!? Я слышал все это уже 15 лет.

Я хочу еще больше капитализма! Хочу, чтобы было больше гипермаркетов и клевых товаров, чтобы было вопиющее неравенство, чтобы ублюдки стремились стать миллионерами и паразитировать на рабочем классе, и чтобы я, класс креативный – мог купить себе столько кроссовок, сколько захочу. Я это к тому, что плевал я на все левые ваши идеи, на ваше дерьмо, на да или нет, на то что я должен быть или За Путина, или Против. Я про то, что мне насрать, дайте мне забыть про Путина, но ведь нет – однажды он помрет или его свергнут, и в этот странный день я вспомню всю свою жизнь, свою жизнь при нём, вспомню каждый момент, каждую телку, вспомню все свои любви и разочарования, как бегал от военкомата и как блевал в Неву, как ловил таджиков на стремных жигулях и засыпал на заднем сидении, как смотрел с балкона на то, как встает в 5 утра июньский закат над строительными кранами.

Мне никогда и никак от него не избавиться, он никогда не забудется, не исчезнет из меня, даже если его сожгут прямо на Болотной площади. Я буду писать о его эпохе книги, ставить фильмы, посвящать ему статьи, я буду ностальгировать по его эпохе. Через 10 лет после того, как Путина забудут все, я остро захочу включить телевизор и увидеть его там.

Я не знаю, плохо это или хорошо, и не хочу знать, потому что мне больше не хочется  думать о нем.

Я хочу проснуться и больше никогда не думать о Путине. Но я никогда не смогу сделать так.