Спортсменом можешь ты не быть, велосипед иметь — обязан. Сакраменто ездит на авто, а Санта-Круз, место компактного обитания студенческих масс, другого выбора практически не предоставляет. Калифорнийский университет Санта-Круза — учебное заведение скромное, грохочущей славой Беркли не обладающее, и наследников состояний на дареных авто здесь не сыскать, так что байк и еще раз байк. Жилье и пища в колыбели калифорнийского хипанства так дороги, что резидентам приходится крепко постараться, чтобы выкрутиться и позволить себе оба пункта. Откуда там возьмутся платежи за страховку или автомобиль в кредит? Велосипед становится единственным доступным средством передвижения и получает безраздельное внимание владельца.

Разница в мировоззрении по сравнению с другими городами становится особенно заметной. Велосипедный парк Сакраменто, например, беднее примерно вдвое — по количеству на душу населения и по стоимости. Здесь на велосипедах перемещаются беднейшие слои населения. Ездят они преимущественно на дешевых продуктах сомнительного велопрома, вроде Schwinn, Huffy или Diamondback, несть им числа. Такие тут презрительно называют Big Box Store bikes, поскольку продают их через крупных ретейлеров, вроде K-Mart. Тяжелые стальные рамы, дешево и хреново.

У меня был один такой — веломастурбация, если одним словом. У него постоянно разлаживаются либо тормоза, либо переключение передач — переднее, заднее, а иногда и оба сразу.

Сэкономленные деньги обернутся часами дрочки над дешевыми переключателями, в тщетных попытках настроить их так, чтобы передачи переключались по порядку, а не перепрыгивали через одну-две, как школьницы, хлебнувшие портвейна. Тормозные колодки постоянно елозят и сдвигаются относительно колесного обода. Все оборудование сделано из дешевой миллиметровой стали, которая мнется, как пластилин. И весь этот китайский конструктор в целом презирает владельца за скупердяйство. Единственный бонус — после долгих часов ебли ты досконально и навечно запомнишь устройство велосипеда, благо принципы работы его агрегатов везде одинаковы.

Велосипедов в Америке много, и разбиваются они на несколько категорий.

Фикси, внебрачные дети трековых велосипедов, вошли в моду несколько лет назад, и это велосипеды для настоящих пуристов: прямой привод, непосредственное превращение приложенной силы мышц в кинетическую энергию делают такой настоящей пулей. Тем не менее людям с лишним весом или просто чахлым на них лучше не забираться, особенно если ваш город не плоский, как сковорода: с прямой передачей по горкам не поездишь. Степень родства фикси с трековым велом определяется суровостью первого: чем меньше удобств — тем правдивей. Никаких излишеств, вроде тормозов, настоящие герои не имеют — скорость регулируется мускульным усилием, либо блокировкой колеса. Такие велосипедисты молятся богу трения, и, готов спорить, очень горячо.

В Санта-Крузе, царстве серферов, такие велосипеды выглядят невероятно лихо: изъеденные коррозией скрипучие старикашки с кожаными седлами, отполированными задницей. На них обычно крепят по паре крючьев, чтобы возить доски для серфинга. Выходит что-то вроде бутерброда из чувака в гидрокостюме, велосипеда и здоровенной доски.

Шоссейники на «приусах», горники на пикапах, но все без исключения серьезны, как Николай Валуев. В этих кругах почему-то считается, что если ты не оборудован как гонщик «Тур де Франс», то просто пустомеля и занимаешься любительщиной.

Здесь невероятное количество велоклубов, веломаршрутов, турниров, пробегов и огромная индустрия, построенная вокруг. Велотренажерами завалены спортивные залы. Американцы, серьезно запаренные состоянием своего здоровья, ценят кардионагрузку, которая на велосипеде удачно сочетается с воздушными ваннами.

Количеству велосипедов на руках соответствует количество торговых точек.

В Санта-Крузе таких было не меньше десяти — от просторных кондиционированных храмов до LBSLocal Bike Shop, крохотных лавочек, где владельцы выставляли товар на улицу, потому что иначе внутри было не повернуться. Единственное, что роднит эти магазины, — крепкий запах резины с порога, ни с чем не спутаешь. Обязательный атрибут — собственная ремонтная мастерская в самом темном углу.

Мастера по ремонту велосипедов — особая категория людей, они всегда напоминали мне системных администраторов: суровые, сдержанные, с трудом подавляющие мизантропию. Повидав за свою карьеру сотни курьезных случаев, они вырабатывают привычку смотреть на человечество как на жестокое племя истребителей прекрасного, этакую секту велоубийц. У них даже выработался некий сленг.

RDS, или Rapid Deceleration Syndrome, — «Синдром резкой остановки», при котором велосипедист внезапно встречается с препятствием со всеми последствиями для своего здоровья и техники. И так до бесконечности.

Работа по ремонту оплачивается щедро, что лично я уяснил за пару визитов. Для желающих сэкономить и поработать руками существуют кооперативы самообслуживания. В Санта-Крузе такой назывался Bike Church, «Велоцерковь», — неудивительно, учитывая отношение местного населения к этой культуре. В Сакраменто то же самое именуется Bicycle Kitchen — «Велокухня», но эти заведения похожи до полной неразличимости.

В Санта-Крузе обычно это были молодые люди, похожие на бомжей, и закаленные лесбиянки, в Сакраменто — разговорчивые пенсионеры. Мне попался ветеран войны во Вьетнаме, и я определенно пожалел, что спросил совета, потому что от вопросов ремонта разговор внезапно стал отклоняться в сторону бюджетного кризиса в Калифорнии. Зато за скромную плату в пять долларов здесь можно славно перемазаться в грязи и графите, нанюхаться резинового клея и привести в чувство своего двухколесного брата.

Велосипедная культура в Америке развита куда лучше, чем на родине, в основном по причине более долгой истории. На дорогах имеется разметка, водители по мере сил стараются учитывать наличие велосипедистов на дорогах, не открывать двери прямо перед носом, отправляя тех в путешествие головой вперед.

Поведение это весьма и весьма варьируется от города к городу, наверняка, найдется множество желающих меня поправить. Да и сами ездоки очень разнятся: в Санта-Крузе все экипированы шлемами и фонарями, а за полгода в Сакраменто я видел шлемы на головах буквально пару раз, как будто асфальт тут мягче или автомобили сделаны из поролона.

Велосипеды в Сакраменто в разы дешевле, и никто так не озабочен проблемой воровства, как в Санта-Крузе или Сан-Франциско, где угон давно уже превратился в локальный вид спорта. За пять лет в Санта-Крузе у меня украли три велосипеда, два из которых были настолько старыми, что я даже и не подозревал, что они кому-то могут понадобиться.

А чахлые устройства, которыми пользуются в Сакраменто, любой вор Санта-Круза откроет силой взгляда или просто плевком. До сих пор я не могу без жалости смотреть на эти противоугонные муляжи: мне немедленно начинают чудиться похитители байков, с индифферентным видом слоняющиеся вокруг.

Хорошее дело — велосипед в Америке: я люблю, например, покружить в темноте по паркингу около ближайшего молла, для вдохновения. Пусть даже меня недели две назад ночью чуть не сбила азиатская женщина с параличом головного мозга на «инфинити» — я не держу на нее зла. Жаль только, слово «охуела» ей незнакомо, хотя в его звучании и есть что-то латиноамериканское.