poloz1-1024x682-1659591

Гера Микрюков: Здравствуйте, Вера.

Вера Полозкова: Здравствуйте, у меня к вам сразу вопрос. Сколько у вашего сайта посещений?

— Не знаю. Хотите, уточню?

— Да что уж там, сама посмотрю. Как, вы говорите, «Метрополь»? Вот, гружу. Ага, у вас тут все литературно, так? Типа как в «Нью-Йоркере». Ну, я постараюсь рассказывать истории, а вы уж там уберете мат. Давайте вопрос.

— Вы распустили свою группу год назад и с тех пор читаете стихи без аккомпанемента. А почему снова будете выступать с ними?

— Что за чушь вы несете? Вы что, глупый? Вы правда считаете, что кому-то интересно, читаю я с чертовой группой или одна? Да какая разница, кто эти люди, играющие на гитарах, Hole или какая-нибудь другая группа? Вы зачем такую херню спрашиваете? До вас мне звонил парень, такой милый, мы с ним сорок минут проболтали, его не волновала такая ерунда, как вас. Знаете что, давайте вот как поступим. Даю вам еще один шанс. Если вы снова спросите такую же скучную хуйню, я кладу трубку. А если немного развеселите меня, буду продолжать разговаривать. Идет?

— Ужас какой, не знаю, что и делать. А вдруг следующий вопрос вам тоже не понравится?

— А вы постарайтесь, ну что вы в самом деле, не знали, кому звонили? Вы же, наверное, имеете представление о моем характере? Ну я вот такая, да. Мне должно быть интересно, а вы меня грузите. Давайте вопрос, мое время идет.

— Вас когда-нибудь ввергали в такую же пучину ужаса, как вы меня сейчас?

(Смеется.) Вы что, правда в ужасе? Бросьте. Давайте поболтаем, так и быть. У меня на самом деле не такой и ужасный характер, честное слово. И вообще, мне двадцать семь лет, с кем мне воевать? Все почему-то думают, что я монстр. Знаете, в эти выходные я была у своих знакомых. Таких богатых-богатых, у них даже Ургант готовил на этом вечере. За столом были одни банкиры, все разговоры — деньги-деньги-деньги. Я в детстве насмотрелась всего этого дерьма — мы были очень богатыми, но при этом отвязными. Вы знаете, что такое диссидентская семья в СССР?

— Можем только догадываться.

— Ну вот, это когда взрослые подмешивали LSD детям в кашку. Вы спросили про ужас — им была моя мама. Она всегда врала, что у нас нет денег, а их реально было полно. На этом ужине я сказала своему соседу, сколько денег на самом деле было у моей матери — около семи миллионов советских рублей старыми, — он чуть со стула не грохнулся. В общем, мамочка была набита баблом под завязку. Но вы представляете, она была такой жадиной, что мы с Наташкой, моей младшей сестренкой, которая в какой-то момент родилась от одного из ее мужиков, платили ей квартплату. Мама все время выходила замуж за каких-то клинических идиотов, один вообще был то ли трансвеститом, то ли транссексуалом. К чему я все это говорю? К тому, что, несмотря ни на что, я ходила в хорошую немецкую школу. Когда мне было 14 лет, за месяц спалила 150 рублей. Вела какую-то совсем сумасшедшую жизнь — напивалась, вываливалась из окон такси. Зачем-то вышла замуж совершенно пьяная в Ташкенте. И знаете, чем закончился вечер тогда? Обратно меня подвозил друг. Ему позвонила его мать, которая сидела рядом со мной на ужине. Спросила, кто я такая. И когда узнала, изумилась. Сказала, что такой приятной и вежливой женщины, как Вера Полозкова, она не встречала со времен своего бала дебютанток. И посоветовала мне уволить пиарщика. Дескать, это он виноват в моей репутации. А по мне, так никто ни в чем не виноват. Просто у людей в жизни бывают разные моменты.

— Хотел спросить, почему в кино не снимаетесь.

— А не в чем. В последнее время видела только два фильма, в которых захотелось сыграть, — «Шерлок Холмс» Гая Ричи и еще какой-то, не помню. Мне вообще постоянно что-то предлагают. Но я отказываюсь. Последнее — «После школы», вы видели? Я недавно посмотрела и чуть в обморок не упала. Я творила какую-то жуть в 2005-м: вы можете видеть, как я прыгаю со сцены в толпу с высоты 3 метров, и люди в партере буквально меня насилуют! Они хватают меня за грудь, за задницу, рвут на мне платье. И я вылезаю на сцену, вся в крови, в одном разорванном лифчике, и ору: «Вы вообще, черти, в курсе, что мне нравилось это платье?» И читаю стихи дальше, а из коленки хлещет кровь. И я не остановилась, пока не залила кровью всю сцену. В общем, меня отвезли в больницу, наложили 28 швов на коленку, остался огромный шрам. О чем это мы? Ах да, о кино. Я уже смирилась, что не каждый режиссер — Михалков. У меня очень высокие стандарты.

— Мое интервью последнее в вашем списке. Что будете делать, когда повесите трубку?

— Мне нужно к дерматологу, инъекция ботокса. Первая за четыре года. Что-то я так волнуюсь, что будет видно. Хотя он Елке делал, вроде ему можно верить. Я уже однажды переборщила, было так уродливо. Не хочется, чтобы опять так случилось. Мне вообще-то вчера исполнилось 27. Даже не знаю, стоит ли поздравлять с этим. Ты колешь ботокс?

— Ммм… Нет.

— Ну ничего, вся жизнь впереди, еще трахаться и трахаться. Ты, кстати, оказался нормальный. Приходи на концерт, если хочешь. Целую, дорогой, прости за то, что разозлилась на тебя вначале. Со всеми бывает.