Петя, сука, обнаружился из ниоткуда. Возник, как Большой взрыв. Я не о его новодельном клипушнике, поставившем медиасферу на дыбы. Это потом, это там, ниже. А здесь, представьте, четвертый этаж «Цветного», прошлая суббота, кругом свалявшаяся требуха летнего сейла. Ничего аномального, в общем, кабы в требухе не копошился Верзилов. Пощиплет тряпку и так, и эдак, потеребит ее за ценник, за ярлык, поцокает языком из-за негодности размера. Отступит наконец в меланхоличном виде, чуть потопчется вокруг да около, снова давай щипать. Обыкновенные ритуальные танцульки во храме торгово-развлекательной благодати.

Пируэт за пируэтом Петр допрыгался до стекольной витрины, заставленной как бы гарсоновскими кошелечками. Подозвал продавщицу, ей же страшно возмутился; ужас-ужас, мол, и «как так?» (кошелечки торговались вне сезонной скидки). Итого выкупил один, изумительно изумрудный. Вдобавок понабрал катастрофических каких-то пропорций свитер цвета завядшего салата. Частил и повторялся, сорил уменьшительно-ласкательной галантерейщиной, убеждая меня, что нет, зелененькое не для себя берет. Все для группы, для группового гардероба. Верзилов причитал:

— Красненькое есть. Желтенькое осталось. Зелененького — недостача. Мы только что со съемок клипа вернулись, с НПЗ. А это не ХХС, там нет катарсиса, там святой водой с мощами Мистера Пропера полы не драят.

Я сразу обозначил приоритеты. Нефть кругом, сволочи! Oil, не солея! Не смейте, свиньи, барахтаться в лужах нефти! Визжать — можно. Барахтаться — нельзя. Понятно? Свиньи покивали. А концертный реквизит все равно засран.

Так и встретились. Таки разговорились.

— Сознаюсь, мне неуютно возобновлять твою биографию после столь длительного временного лага.

Не все так просто. Я риалли зассал той осенью, что моя песенка про красивую жизнь спета. Что она скоро скатится из топовых плейлистов к захолустным манускриптам ретро эф эм. Важнейшая стадия эволюции группешника была пройдена, начался ее распад.

— Ты дико фиксирован на мерче.

Pussy Riot — начинка для цветных балаклав. Православная религия — вешалка для золоченой рясы. Найди десять отличий. (Смеется) В эпоху ютубовых клипаков и пластинок, разлитых по торрентам, мир шоубиза кормится с двух вещей: концертной деятельности и маечек, т.е. с ярмарочной практики, внедренной в состав концерта. Pussy Riot и православные — братья-близнецы и сестры-неразлучницы в том, что касается модели монетизации. И те, и другие устраивают бесплатные перформансы с возможностью подать копеечку в ящик для пожертвований (натуральный ли, интерсетевой). Однако основной доход от шоу приносит распространение скарба по мотивам.

— Откуда взялись эти пустопорожние мечты локального радиуса действия? Прошлой осенью Петр Верзилов был реалист и глобалист. Высокомерно сторонясь подачек местечкового правительства, он подписывал контракт на проведение мирового турне Pussy Riot стоимостью в шестьсот лямов.

Отказываясь от дотаций думцев, я понимал: будут мстить. Я сознательно жег мосты в России, купил билет до Нуёрка с открытой датой, приготовился в любой момент валить из страны с одним-единственным самсонайтовым ридикюлем, полным пусси-райотовских балаклав. Начинку все равно бы задержали на досмотре в аэропорту.

Дальше все просто. Перелицевать песенный репертуар с кириллицы на английский. Понатаскать с нуёркских окраин непритязательных, податливых в эксплуатации девах. Особенно чернокожих, с их мощным животным рыком. Зачем насильно сдерживать его, облекать в приторный арнби? Это лишь тормозит шоубизовые продажи. Первобытный рык нигерианки создан для панка, сорвавшегося с поводка. Позвольте смуглой кроманьонке лаять без удержу, и она принесет вам необузданные башли.

— Такое впечатление, что европейский состав Pussy Riot ты срисовывал с Destiny’s Child. Мне уже слышится кавер черных pussies на песню “Nasty Girl”.

С Destiny’s Child ты угадал верно. История девяностого музла снова пришла мне на помощь. Энивей, от Дестиниз я взял лишь фактуру, сутолоку черных баб. Это наш слушатель имеет богатый опыт концертного кидалова, а Запад — сплошь страна непуганных лошков. Главное, чтобы хоть один трек группешника выстрелил, забликовал на потолках международных хит-парадов. Я до сих пор мучаюсь приступами неукротимого слюнотечения, едва вспомню, сколько -онов и -ардов можно было настричь в прошлом году, кочуя по европейским городам и весям с фейковыми отрядами Pussy Riot, горланящими платиновый шлягер “Богородица, Путина прогони”.

— И все же, почему тебя прокатили с мировым турне?

Я уже говорил, что заморской публике непривычна многотиражность. И это хорошо, это кеш. Плохо то, что с публикой солидарны продюсеры. Я им объяснил что почем, про -оны рассказал и про -арды. А они вдруг сконфузились, попрятали куда-то мои шестьсот лямов и заныли в голос: «Питер, это авантюра! Это безобразие! А мы не хотим безобразничать. Мы хотим Надю, Машу и Катю. Фри пусси райот, Питер!».

Да где я вам их раздобуду, спрашивается? И зачем? Повторюсь, звездное трио Нади, Маши и Кати, было необходимо для раскрутки проекта, оно никогда не рассматривалось как самоцель существования группы. Последним треком Pussy Riot, стал сингл «Путин зажигает костры революций» — реворк феминистского, с вкраплениями судебного заседания в кадре, ролика «Good morning, папа».

Трек был приурочен продлению срока заключения Pussy Riot еще на два года. В тексте песни есть замечательные слова: «Чем больше арестов, тем больше счастья». Данные строфы подвигли меня к осознанию того, что я в действительности сотворил. Проведя не один месяц в СИЗО, они вместе с тем непрерывно находились в поле зрения внешнего мира. Публика глазела на плененных Машу, Надю и Катю, благодаря прямым трансляциям из зала суда; вчитывалась в колонки об их злоключениях в заключении; ставила балаклавоголовые лики новоиспеченных мучениц на юзерпики.

Незаметно даже для самого себя я создал инновационное реалити-шоу «За Решеткой». Учредил блатную версию «Дома 2», героини которого строят тюрьму своей мечты на протяжении двух лет. А то целого десятилетия, если руководствоваться опытом все того же «Дома». Я подписал эксклюзивный контракт на трансляцию с журналом The New Times, в эфир вышли пилотные серии проекта.

Дальше тизеров, впрочем, дело не пошло. Вмешались разобиженные думцы, нашедшие наконец-таки доподлинный способ мне подгадить. Когда-то я проявил несговорчивость, отказавшись пиарить закон о защите чувств верующих.

— Что ты делал столько времени в сибирской глуши? В твой свежий клипушник иной раз вмешиваются зимние пейзажи — но не будешь же ты доказывать, будто истратил больше полугода на съемки “Как в красной тюрьме”.

В видео действительно использована кинохроника в том числе и моих декабрьских странствий по глубинке. Или это был еще ноябрь? Не суть важно. Ломанувшись из Москвы, я несколько дней путешествовал на попутках. Потом осточертело — я слишком bourgeois, чтобы передвигаться общественным транспортом.

— Все так же тщишься выдрессировать бедняг своим кетч фрейзом «Вы просто начинка для балаклав»?

Тщусь с удвоенным рвением. Хватит с меня строптивых баб вроде Надьки Толоконниковой. Ларри Кинг сравнивал примитивистские инстаграмы Рамзана Кадырова с работами Мишеля Баския. Жалел, что куратор Рамзана, Владимир Путин не носит париков, чтобы походить на Уорхола. Исходя из этой логики, Толокно — несостоявшаяся феминистка Валери Соланас, грезившая вальнуть Энди.

Не хочу больше иметь ничего общего ни с русифицированной Соланас лично, ни с феминистками вообще.  Я наткнулся недавно на олдовый клип Эрты Китт «I Don’t Care». Пожалуй, это лучший pussy riot из тех, какие мне только доводилось встречать.