И если вы живете в России, где симптомы депрессии принято купировать с помощью алкоголя, а не психиатра, — поздравляем: вы в опасности.

В нашей стране, с ее традицией противопоставлять себя Западу, и в частности Америке, принято считать «нацию прозака» свихнувшейся на собственном психическом здоровье. Если для россиянина даже галлюцинации и «голоса в голове» зачастую не достаточный повод для похода к мозгоправу — что и говорить о том, как коллективный разум квалифицирует беспричинную грусть и эмоциональные расстройства. Депрессия как болезнь тех, кто «с жиру бесится», стала устоявшимся стереотипом, а диапазон способов лечения, предлагаемых сердобольными знакомцами, распространяется от «мужика тебе надо хорошего» для женщин до «пора в баньке отдохнуть» для мужчин.

Однако симптомы депрессии: угнетенное настроение, значительное снижение удовольствия, падение интереса ко всем или почти всем видам деятельности, нарушения сна, психомоторное возбуждение или торможение, повышенная утомляемость, замедленное мышление и неспособность сконцентрироваться — часто служат причиной потери работоспособности, что сравнимо с последствиями тяжелых инфекционных заболеваний. Нередко сопутствующие депрессии суицидальные тенденции приводят, в сущности, к тому же печальному итогу, что и запущенные стадии рака.

История диагностики и лечения депрессии насчитывает несколько тысячелетий.

Впрочем, он же является и первооткрывателем протоантидепрессантов: Гиппократ обратил внимание на свойства минеральной воды одного из источников на Крите — как выяснилось позднее, уже во времена Парацельса, она содержала большое количество ионов брома, магния и лития. Магний участвует более чем в трехстах реакциях организма человека, в том числе играет ключевую роль в выработке серотонина, известного как гормон счастья. Официальная история применения солей лития в психиатрии берет свое начало в XIX веке. В 1871 году Уильям Хэммонд рекомендовал большие дозы бромида лития для лечения «острой мании» и «острой меланхолии», а датский невролог Карл Ланге прописывал смесь солей щелочных металлов, в которой литий был главным компонентом, для лечения «периодической депрессии». Эти методы терапии опережали свое время и не были замечены медицинским миром.

Кейд ставил эксперименты на морских свинках, в ходе которых вводил животным мочу пациентов с маниакально-депрессивным синдромом в надежде доказать, что данное состояние вызвано избытком мочевой кислоты. Животным также вводилась литиевая соль мочевой кислоты. К своему удивлению, Кейд обнаружил, что морские свинки, обычно довольно тревожные животные, становились настолько спокойными, что ложились на спину и могли лежать неподвижно часами.

Кейд испробовал карбонат лития для лечения своего самого проблемного пациента, который уже пять лет находился в изолированной палате. Мужчина так быстро отреагировал на лечение, что через несколько дней его смогли перевести в обычную палату, а через два месяца выписали, и он смог вернуться на свою прежнюю работу. Когда данные Кейда были опубликованы, другие врачи начали лечить маниакально-депрессивный синдром карбонатом лития и тоже получили хорошие результаты. К 1960 году метод был распространен во всей Европе, а к 1970-му — и в Соединенных Штатах. В 1991 году вышла книга под названием «Литий в биологии и медицине». В ней приводились данные эпидемиологических исследований, проводившихся в США, которые указывают:

Впрочем, общей проблемой современной терапии депрессивных состояний является как раз предпочтительное использование врачами фармакологических препаратов. Психотерапия и фармакотерапия сравнимы по своей эффективности; еще большей эффективностью отличается комбинированное лечение, однако сами врачи, естественно, предпочитают потратить несколько минут на выписку рецепта, нежели часами вести душеспасительные беседы.

Общий механизм действия лекарственных препаратов достаточно прост: они блокируют распад моноаминов (серотонина, норадреналина, дофамина, фенилэтиламина) или обратный нейрональный захват моноаминов. Проще говоря, их задача — отрегулировать в нашей голове количество веществ, отвечающих за нашу способность получать удовольствие или испытывать хорошее настроение. Однако неправильный подбор препарата способен не только не улучшить общее состояние депрессивного больного, но и спровоцировать усиление отдельных симптомов: нарушение сна, психозы, головные боли, тревожность, агрессивность. Самым неприятным и одним из наиболее распространенных побочных эффектов, свойственным большинству групп антидепрессантов, является потеря либидо.

Сексуальные проблемы сами по себе часто становятся как причиной, так и симптомом депрессии, и подобный «бонус» вряд ли может способствовать эффективной терапии.

Неудивительно, что все большую популярность приобретают разнообразные догадки ученых и психологов о том, почему, собственно, человек столь подвержен депрессиям и есть ли в этом эволюционное преимущество.

Распространенным является и предположение, что человек в принципе не должен быть счастливым «по умолчанию», и депрессии, таким образом, являются эволюционной нормой.

В своей книге «В глубинах: эволюционное происхождение эпидемии депрессии» психолог Джонатан Роттенберг утверждает, что депрессия не только является естественным ответом на определенные условия — это еще и состояние, которое часто способствует самому нашему выживанию.

Несмотря на неспособность других живых существ описывать свое состояние психоаналитикам, подавленность, голод, смерть членов своей социальной группы вызывает у некоторых видов поведенческие симптомы, крайне схожие с человеческими проявлениями депрессии.

Роттенберг иллюстрирует преимущества депрессии рядом экспериментов, проводимых на животных. Например, мыши, подвешенные за хвост, остаются активными сравнительно недолгое время. Вместо того чтобы тратить усилия на достижение невозможной цели (побег), они сосредотачиваются на сохранении жизненных ресурсов и энергии. Аналогичные эксперименты включали погружение грызунов в воду: активное беспорядочное барахтанье лишь увеличивает шанс особей на утопление, а вот те, кто сосредотачиваются на незначительных усилиях, достаточных, чтобы остаться на плаву, находятся в более выигрышном положении. В более широком смысле животные, не имеющие развитого механизма для уменьшения усилий в определенных ситуациях, будут иметь меньше шансов выжить. Ученый утверждает, что аналогичным механизмом являются и депрессивные состояния.

В конце Второй мировой войны 36 волонтеров намеренно голодали в течение полугода, чтобы помочь американским исследователям разработать стратегию по борьбе с массовым голодом в странах-союзниках. Для большинства участников эксперимента голодовка сопровождалась не только потерей веса, но и симптомами депрессии. Очевидно, что эти симптомы помогали организму сэкономить усилия в условиях дефицита пищи и враждебности среды: большая часть истории человечества сопровождалась голодом, борьбой с хищниками, болезнями или межгрупповой конкуренцией и войнами. Однако депрессия имеет свои преимущества и в более благоприятных условиях.

Оно также позволяет сохранить энергию, облегчает отказ от попыток достижения невозможного, улучшает нашу способность обнаруживать обман и здраво оценивать степень нашего контроля над обстоятельствами. Некоторые ученые даже предполагают, что депрессивное состояние может улучшить мастерство убедительной аргументации и обострить память человека.

Хотя условия жизни человека сейчас далеко не те, что несколько десятков тысяч лет назад, есть масса поводов утверждать, что современной цивилизации «защитная депрессия» тоже не повредила бы. Люди меньше спят и получают меньше солнечных лучей, чем раньше (в связи с этим полезно знать о том, что светотерапия как метод лечения депрессии показала впечатляющие результаты). Ожидания в отношении уровня богатства и личной удовлетворенности постоянно растут. Жизненные цели, которые пропагандируются как разумные, соответствуют идеологии rich and beautiful. Учитывая, что одной из основных функций депрессии является содействие отказу от попыток достижения невозможного, социокультурное принятие стремления к труднодостижимым целям может быть вкладом в «эпидемию депрессии».

Ее достаточная изученность, наряду с эффективными возможностями лечения и простором для здравого анализа причин ее возникновения, позволяет каждому найти свой способ сосуществования с этой болезнью и улучшить свою жизнь либо путем непримиримой борьбы, либо с помощью поиска преимуществ, которые тысячелетний естественный отбор, поощряющий депрессию, дарит меланхоличным аутсайдерам.