Почему вы выбрали именно ее? Ответ кажется очевидным: выбранные колготки более эластичны, прочны, приятны на ощупь. Проблема только в одном: все колготки на самом деле одинаковые. Вы, как и большинство участников этого психологического эксперимента, просто выбрали пару, лежащую справа.

124-6119254

«Колготочный эксперимент» описан в классической работе американских ученых Ричарда Нисбетта и Тимоти Уилсона. В статье, опубликованной в 1978 году, демонстрируется эффект, называемый психологами «иллюзией интроспекции», то есть «взгляда внутрь себя». Человек считает, что руководствуется объективными и логичными критериями: прочностью и эластичностью ткани колготок. На самом деле его выбор никак не связан с этими параметрами.

Участники эксперимента почти единогласно отрицали какое-либо влияние расположения колготок на столе на свой выбор. Единственным исключением был студент-психолог — то есть человек, специально натренированный анализировать работу сознания. Тем не менее почти половина участников выбрала из идентичных пар колготок пару, лежащую справа. Вероятность выбора падала справа налево. Из 52 участников эксперимента только двое заподозрили, что колготки могут быть одинаковыми.

Чем именно привлекали участников колготки справа — сам по себе любопытный вопрос. Авторы работы высказывают предположение, что это связано с «прочтением» последовательности слева направо. К моменту, когда участник эксперимента берет в руки последнюю пару, он успевает подметить кажущиеся или реальные недостатки предыдущих пар, но не обязательно связать их с конкретными образцами. Не найдя этих недостатков в последней паре, человек заключает, что она и является наилучшей.

Но важность работы заключается в другом. Она демонстрирует, что логичные и правдоподобные объяснения принятых решений (выбор самых прочных колготок) могут на самом деле являться просто способом обосновать уже сделанный выбор.

Человек даже не подозревает, что обманывает сам себя, — он совершенно уверен, что поступает логично и последовательно.

В этом и заключается иллюзия интроспекции. Человеческий мозг развит сильнее, чем у любого другого животного. Это позволяет нам «заглядывать в себя», как бы рассматривая собственные мысли со стороны.

Получается что-то вроде непрерывного аудита. Мы помещаем в собственный мозг своего «разумного» представителя, проверяющего, правильно ли мы выносим решения. Но хитрый мозг запирает этого представителя в маленькой комнате и показывает ему то, что тот хочет увидеть: логику, законы, культурные нормы. Тем временем этажом ниже происходит совершеннейший беспредел: эмоции с гормонами орудуют взятками и откатами, фрейдистский Ид шепчется с Эго, и вообще почему-то изрядно пахнет обезьяной.

323-2526998

Если мы не можем даже честно выбрать колготки, то что говорить о более сложных решениях — например, о моральных дилеммах? Классический пример — дилемма «сломавшегося трамвая». Вы оперируете трамвайной стрелкой. К вашей развилке несется трамвай с отказавшими тормозами. Если вы ничего не сделаете, то он убьет пять человек на своем пути. Если вы переведете стрелку — то трамвай уйдет в сторону и убьет только одного человека. Какой выбор является правильным?

Этот пример используется для иллюстрации двух противоположных концепций моральной философии. Первая, называемая деонтологической (от греч. δέον — должное), предполагает, что правильное решение основывается на правах и обязанностях человека и должно приниматься вне зависимости от исхода события. Переведя стрелку, вы примете на себя ответственность за убийство человека, стоящего в стороне от пути трамвая. Без вашего вмешательства ничья смерть формально не будет вашей виной.

422-1644820Вторая концепция называется консеквенциалистской (от англ. consequence — последствие). С позиций этой модели поведения, человек должен руководствоваться в принятии решений наибольшим благом, то есть исключительно последствиями принятых решений. Переведя трамвайную стрелку, вы сохраните жизнь большему количеству людей — значит, это действие и является правильным.

Кант утверждал, что в любом из двух случаев выбор является сознательным, просто в первом случае мы руководствуемся установленными культурными нормами и законами («я не имею права убивать»), а во втором — абстрактной математической логикой («я должен минимизировать количество погибших»). Однако современные психологи и нейробиологи ставят эту идею под сомнение.

Как иллюстрирует «колготочный эксперимент», решения, которые кажутся нам сознательными, на самом деле могут быть совершенно иррациональными. Также, утверждают ученые, и «сознательные» деонтологические решения («я не могу перевести стрелку, потому что не имею на это права!») на поверку оказываются просто красивыми и благородными объяснениями подсознательных реакций: нам просто страшно оказаться вовлеченными в неминуемую трамвайную трагедию!

Эта идея стала появляться в серьезных научных исследованиях в конце 90-х годов и получила распространение к середине 2000-х. Сегодня идея о том, что эмоции и «интуиция» играют главную роль в принятии решений, якобы основанных на чувстве долга и ответственности, является общепринятой.

517-2585249

Недавнее исследование, например, с помощью простого эксперимента доказывает, что собственно сознание — обработка и анализ информации — лежит в основе консеквенциалистских (то есть основанных на результате), но не деонтологических (то есть основанных на правах и обязанностях) решений.

Добровольцам, как и в других работах, предлагали задуматься над тяжелыми моральными вопросами. В основном они были аналогичны «трамвайной дилемме». Например, описывалась такая ситуация: ваш город занят вражеской армией, которой приказано убить все население. Вы сумели спрятаться вместе с несколькими семьями. Ваш ребенок начинает громко плакать, и вы закрываете ему рот рукой. Если вы отпустите ребенка, то будете обнаружены врагом, и все спрятавшиеся, включая вас и ребенка, будут убиты. Если вы продолжите закрывать ребенку рот, то задушите его, но сохраните в живых себя и всех остальных.

Испытуемых просили принять то или иное решение и измеряли время, которое уходило в каждом случае на размышления. Затем задачу усложняли: одновременно с решением судьбы собственного ребенка участников эксперимента просили обратить внимание на бегущую строку цифр. При появлении цифры «5» испытуемые должны были нажимать на кнопку. Таким образом проверялось, как влияет умственное напряжение на скорость обработки тех или иных моральных решений.

Оказалось, что операции с цифрами никак не влияли на принятие деонтологического решения («я не могу убить собственного ребенка»). Люди принимали его с одинаковой скоростью и под напряжением, и без него. Совсем по-другому обстояло дело с консеквенциалистским решением («ребенок умрет в любом случае, но, задушив его, я спасу жизнь себе и всем остальным»). Людям требовалось существенно больше времени, чтобы прийти к такому выбору, если они одновременно были заняты поиском цифры «5».

Авторы исследования заключают: им впервые удалось формально доказать, что разные типы моральных решений принимаются по-разному. Те из них, при принятии которых обращается внимание на последствия действий, являются результатом «математической» обработки информации — именно поэтому параллельные операции с цифрами затрудняют этот процесс.

Те же решения, которые основаны на правах и обязанностях, на самом деле никак не связаны с обработкой информации. Нам только кажется, что решение логично и обоснованно. На самом деле мы принимаем его на основании эмоций и подсознательных желаний и только потом «подгоняем» под свой выбор «логичный» компонент.

611-5278293

Задумайтесь об этом в следующий раз, когда будете осуждать кого-то за низкие моральные качества. Мы находим множество причин выбрать из одинаковых колготок те, которые «хорошо лежат», но понятия не имеем, почему мы так делаем на самом деле. Точно так же никто из нас доподлинно не знает, почему и как принимает моральные решения.

Выражаясь словами Оракула из фильма «Матрица», главного философского трактата современности о моральном выборе, выбор уже сделан. Осталось только понять почему.