young-fathers-4071848

Организаторы анонсировали вас как «психоделический хип-хоповый бойзбэнд», а сами вы как думаете, что играете?

Рок. И поп.

У вашей музыки энергичное и необычное звучание. Какие инструменты используете? У вас такие разные альбомы, будто вы поставили себе задачу освоить различные направления.

Везде и всюду мы используем синтезатор и кучу ударных. А альбомы разные не потому, что мы осознанно мечемся между направлениями, просто это наша естественная мутация. Энергичность музыки зависит от степени интереса к ней автора, и потому мы постоянно меняемся, чтобы сохранять этот интерес. Застревать на чем-то одном охрененно скучно. В жизни так много вещей, которые нужно увидеть!

Был небольшой скандал на вручении Mercury Prize 2014 — вы с такими похоронными минами его приняли, что пресса написала «их совершенно не обрадовала награда». Не обрадовала – так зачем же взяли?

Мы были счастливы ее получить – пускай наши лица не вводят вас в заблуждение.

young-fathers-2-2998354

Ваша первая музыкальная любовь, любимая песня из детства?

Never Had A Dream Come True Стиви Уандера.

Для тех, кому лень слушать все альбомы: какой ваш трек – самый удачный?

Сейчас нам больше всего нравится Old Rock And Roll, из нового альбома.

Годами вы играли в подвале в одиночестве, и вот пришла популярность. Что изменилось в подходе к музыке, чем отличается игра для горстки друзей от работы на широкую публику? Думаете ли вы о реакции слушателей, когда пишете песни?

Мы записываемся в первую очередь для себя, никакой другой подход не работает ни в какой сфере жизни. Но мы также всегда помним о своей цели – чтобы нас любили как можно больше людей. Это означает, с одной стороны, никаких компромиссов, с другой – большую продуманность музыки.

Чье мнение для вас важно?

Мы доверяем мнению друг друга, прислушиваемся к аудитории, а еще думаем о людях, которые инвестируют в нас.

Знаете каких-нибудь крутых русских музыкантов?

Вообще ни одного русского музыканта не знаем. Ни единого. Что касается музыки, Россия для нас совершенно неизвестная страна. Наверно, это связано с языком. Мы слушали русский хип-хоп, но он показался нам крайне агрессивным. Впрочем, мы же не понимаем слова, возможно, вполне мирные тексты подавались в такой злобной читке.

Какие ожидания от первого визита в Россию?

Ожидаем, что у нас будет сцена, звук, свет и нечто особенное. В каждом месте есть что-то особенное, свое, уникальное, и Россия, мы уверены, не станет исключением. Мы найдем это особенное, мы всегда его находим.

У вас есть голубая мечта, большая амбиция?

Наша большая мечта – это стать собой настолько, насколько это возможно. И причинить миру как можно меньше боли.

Судя по аккаунтам Young Fathers в фейсбуке и твиттере, вы не хотите делиться с миром ничем, кроме дат своих концертов. Страница на википедии, наоборот, неожиданно живая и полная, будто вы собрали все вопросы, которые обычно задают журналисты, и написали для них набросок статьи, чтобы отстали. Такое ощущение, будто виртуальное общение для вас – время, выброшенное на ветер, нет?

Хаха. Не то что бы прямо выброшенное… Но когда за аккаунтом в фейсбуке не стоит конкретное живое лицо, это такая система коммуникации для роботов. Разговаривать там сложно, потому что сложно построить эмоциональную связь по той причине, что в соцсетях никто не является собой настоящим. Мы из поколения «настоящего», а когда слова передаются по проводам, реальность искажается. Социальные сети мы используем больше в качестве источника информации и не пытаемся притворяться, будто «знаем» людей, которых никогда не видели.

Шотландия отсюда выглядит как земля идиллических пейзажей и комфортной жизни. Но, например, у себя в тамблере вы пишете о вопросах равенства, потом еще эта тема с ультраправыми газетами, которым вы отказываетесь давать интервью. Что происходит в Эдинбурге?

Масса вопросов в одном. У Шотландии как части Великобритании есть свои проблемы. У нас есть воистину прекрасные части страны, а есть и отвратительные. В городах на великолепных исторических зданиях можно увидеть пятна крови. В сельской местности вас могут заживо съесть насекомые на берегу чудесного озера. Что касается ультраправых газет, где в мире их нет? В России они тоже наверняка печатаются. Это такие издания, которые пишут о родине и под видом патриотизма продают ненависть людям, у которых нет почти ничего. Ненависть – это возможность отвлечься от правды, которая состоит в том, что твоя жизнь не стоит того, чтобы жить.

Что самое тяжелое в судьбе профессионального музыканта?

Ты нигде не останавливаешься достаточно долго, чтобы суметь познать мир, сквозь который проходишь.

Что сейчас читаете?

Передаем по кругу «Другую страну» Джеймса Болдуина, отличная подготовка к американскому турне.

Вы плохие парни или хорошие ребята? В смысле вы как-то контролируете свой имидж, растите миф или предпочитаете природный ход вещей?

Пока еще никто из нас никого не убил, так что мы хорошие. Имиджа как такого у нас нет, есть только неудобные костюмы, они кусаются. А миф-то мы, конечно, выращиваем, питаем его ежедневно, он разрастается, становится большим и малоуправляемым, как машина, у которой колеса едут в разные стороны.

Что у вас в голове сейчас, какие люди, формы, идеи?

Мы только что приземлились, летали в Южную Африку, стали там частью большого фильма, включая саундтрек. Это такой специальный микс из разговоров, музыки и звуков дорожного движения. Немного оконфузились с местными ребятами и сейчас пытаемся все разрулить.

Вы счастливые люди?

Процентов эдак на 68.