viet-0-7594388

Попробуй-ка втихомолку пальнуть по богатейшему в Европе музыкальному хранилищу. Покосившись, оно заскрипит противными, сирене подобными, нотами Си из каждой щели. А как решит совсем обвалиться, так не оберешься потом и остальной доремифасоли.

Сухопарые донесения с передовой излагают, будто по руинам консерватории Вконтактика ныне ковыляют недобитые эстрадные исполнители, обезображенные компьютерными вирусами и прочими киберхимическими оружьями. Мемоемкой сенсацией стала Ванна Без Дверей — постапокалиптическая, растленная мутациями ипостась Дель Рей, Ланы. Что творится внутри котлована, образовавшегося на месте консерватории, неведомо даже скандалезным пронырам из Life News. По осторожным прогнозам МЧС, там, на днище оркестровой ямы должны обитать генетически редуцированные скрипачи, барыжащие кассетами “Руки Вверх”, точно крэком; опустившегося же трубача-пикколо можно сношать за 10$.

viet-1-9986484

Нам бы, блогерам и репортерам, все бы хихикать над рунетовской гуманитарной катастрофой. Все бы распечатывать тарабарские хэштеги #вернитемузыкувVK или колонки, пустозвонная суть которых укладывается в тарабарский хэштег. Давно пора выйти за пределы этой узкой метафизики, уяснить причины и последствия вторжения федералов в Республику Рунет.

Воображение соблазняет меня немолодым припухлым думцем, дефилирующим с опасной бритвой наперевес вокруг Павлика Дурова. Из динамика радиолы лилось бы ретро-фм с колхозными “Самоцветами”, хотя и оригинальный фолк-рок не вносит стилистических разногласий, это те же 70-е. Даже напротив, фоновый гундеж “Stuck in the middle with you” шотландского ВИА Stealers Wheel снабжает чувственную, напоенную эксцентрикой ситуацию аттачами глубинных смыслов.

Well I don’t know why I came here tonight,
I got the feeling that something ain’t right,
I’m so scared in case I fall off my chair,
And I’m wondering how I’ll get down the stairs,
Clowns to the left of me,
Jokers to the right, here I am,
Stuck in the middle with you.

Yes I’m stuck in the middle with you,
And I’m wondering what it is I should do, — и далее снова переиначенный репит об том, как лирический герой застрял в некоей туманной посредине. В бессмысленной абстракции, не поддающейся контролю, ибо откуда возьмется логика и прилагающиеся к ней инструменты управления, когда вокруг только шутовство да клоунада.

viet-21-7824804

Вообще, не обязательно владеть депутатской коркой, чтобы желать скорейшего экстерминатуса опереточной рунетовской диаспоры вкупе с их балагурно-балаганным вконтачным гетто, эфемерными пиксельными фавелами. Если бы я лишал слуховых конечностей каждого новомедийного колумниста, чья речевка синтезирована из одного сплошного лексического преступления, недра моего гардероба сгустились бы от ожерелий из ушей, каковыми щеголяли американские десантники, сброшенные во Вьетнам.

viet-3-6065682

Во Вконтакте предостаточно Вьетнама. Той его терминальной стадии, когда доподлинно известно, что зыбкая чужбина не покорится. Когда ты либо просто ощущаешь безысходность, либо ощущаешь безысходность и в рамках компенсации за причиненный моральный ущерб понапрасну обливаешь напалмом чортову дыру, непроходимый этот middle, в котором ты stuck.

Ветеран кибернетического скоморошества Юра Сапрыкин просто ощущает:

По первости, когда передо мной открылся этот океан удобно архивированного видео и музыки, у меня было ощущение, что, если с «ВКонтактом» что-то случится, небо рухнет на землю и толпы вооружённых рабочих и крестьян пойдут брать Кремль.

Но сейчас, честно говоря, я перестал на это надеяться (….) аудитория устроена так, что на любое, даже самое катастрофическое событие она отвечает смешным демотиватором — и не более того.

Это сочетание хитрости и ушлости, которое заключается в переименовывании треков и в заливании удалённых записей под смешными названиями, — этот поток юмора показывает, что никто никуда не пойдёт (…) Словом, всё будет тихо, спокойно и уныло. Как всегда.

Юра, может, и хотел бы дорваться до напалмовых складов правительства. Однако аксесс туда ему денаед по праву обанкротившихся, но таки революционных обсессий. Приходится жечь постылый Вконтакт глаголом — будто не Сапрыкин ты, а фраер без фио, анон. С html-кодов все той же стенгазеты “Дерёвня” к сапрыкинскому кроткому некрологу о несбывшейся утопии Республики Рунет подключаются изобильные причитания неизвестного горожанина:

Последние лет пять у меня постоянно было ощущение дефицита общения. Нет, не так. Последние лет пять я постоянно живу с ощущением, что мне не с кем поговорить примерно о половине вещей, которые меня по-настоящему интересуют. У меня тысяча друзей в «Фейсбуке», мы часто видимся, обсуждаем насущные проблемы: грудь Александры П., измены Николая В., строительство новых аттракционов в парках Г. и С. Мы делимся контактами новых точек общепита, обсуждаем, какой же дурой всё-таки осталась Елена П. и как же всё плохо и пора валить. Дальше этого дело обычно не продвигается.

В какой-то момент нашей жизни такое явление, как спор или аргументированная дискуссия, вдруг навсегда вышло из моды. Это стало дурным тоном (…) Мы стали горожанами, научились любить и беспокоиться за свой город, развивать его и высказывать своё мнение. Но гражданами так и не стали, дискуссия осталась на каком-то не слишком глубоком уровне, разбираться в природе вещей никто так и не захотел.

Появился некий креативный класс, который, почувствовав общее недовольство, решил, что время пришло и сейчас действительно можно что-то изменить. Но вместо того чтобы формулировать настоящую платформу, договариваться о том, что нас объединяет, ставить серьёзные вопросы, все занялись частностями, мало влияющими на общую картину. Мы вышли на улицу, каждый со своими лозунгами, но ни разу не попробовали подумать, что надо менять и как именно.

В итоге мы просто стали тонуть под лавиной происходящего вокруг ужаса, фиксируя в «Фейсбуке» отдельные его проявления и пытаясь охранять свой маленький призрачный мир от внешнего воздействия.

viet-4-4015242

Я отмечал ранее, что нагромождение колумнистической эмоции — это хэштег, твита кусок, накачанный демагогией. Резюмируя, виллиджевский мещанин и обыватель носится с обывательской же мыслишкой, как с новооткрытой драгоценностью. Жалуется, что социальная сеть, будучи коренным форматом современной коммуникации, разрушила общественные связи — а не уплотнила их, как было условлено в слащавых рекламных проспектах фейсбука на ютубе. Неужто вранье? Неужто не существовало никогда двухметрового китайчонка из-под Парижа, сообщающегося посредством одного клика со своей далеко-далекой нигерианской мамашей-блондинкой, парящей на дельтаплане над Нуёрком?

Соцсеть экстерриториальна, спору нет, это ее приоритетная функция. Никто однако не инструктирует среднестатистического юзернейма по тому поводу, что нельзя рассеяться по планете и одновременно быть скомканным в конкретной локации. Неизвестный горожанин бьется в истерике: как же, гражданами мы не стали. Слушай, дурной хипстор, ты определись: или вбивай пароль в глобальном аккаунте, или предъявляй серийный нумер местечкового паспорта.

В кислоте соцсетевой экстерриториальности люди медленно, но верно лишаются оболочки гражданства, теряют соответствующие привычки и интересы. Окей, вы возражаете: юзернеймы неоднократно кооперировались ради исполнения общественного долга. Ну, там, митинги-шмитинги, вот это все.

Объясните мне тогда, как так получилось, что по итогам сих народных мероприятий мы зрим толчею отъединенных друг от друга личностей, напрочь разуверившихся в идеалах соборности. Почему частные жалобы интернетовских бастовщиков продолжают упорно булькать в сосудах колонок, блогов, статусов? Почему они не выливаются в коллективные задачи, а то и в совместные проекты изменения порядка вещей?

Категорический бред видеть в соцсетях род оцифрованного профсоюза. Данный способ коммуникации заточен под деятельность индивидуалиста, под частное предпринимательство. Не пугайтесь последнего словосочетания, в данном контексте оно имеет опосредованное отношение к производству. Главное, чтобы юзернейм частным образом предпринимал покупку товаров и услуг.

Диалоговые окна фейсбука оклеены баннерами с той же плотностью, с какой плакатные иконостасы Джастина Бибера покрывают стены девической комнатухи. Соцсеть с ее механизмами персонифицированных рекламных предложений совершенствует экономические интеракции, сближает потребителя с продуктом. Общественные связи играют роль маркетингового инструмента, абсорбирующего личную информацию пользователя с целью дальнейшей ее конвертации в список материальных благ, рекомендуемых к приобретению.

viet-6-5900725

Экстерриториальная опция множит круг друзяшек в десятки раз. Обратной стороной количественного прироста является эквивалентная утеря качества. Как там хныкал горожанин в своей тележке? Ах, это ощущение дефицита общения! Ай, эта бесплотная болтовня о новых аттракционах и точках общепита! Оу, аргументированная дискуссия вдруг навсегда вышла из моды!

Да не “вдруг”, глупый анон, не по лотерейному билету. А в результате безупречных бухгалтерских расчетов, забанивших философское гонево в соцсетях на том основании, что оно обладает крайне низкой пищевой ценностью для рекламного бизнеса. Очень, знаешь ли, затратно сканировать твои многовекторные умозаключения об онтологическом измерении времени, судорожно калькулируя, понадобится ли тебе скидочный купон на фальшивый ролекс. Иначе говоря, духовные запросы юзернеймов сведены к выяснению, у кого чехол айфона более доминантного оттенка, потому как подобные диспуты являются сырьем для спама, с которого кормится соцсеть.

viet-77-9150066

Справедливо утверждать, что потребительский этос повлиял на эволюцию межличностных отношений интернетовской диаспоры. Деятельный индивидуалист и частный предприниматель, фейсбучник декларирует Другого в качестве потенциального источника наслаждений. Френд, по сути, — просто еще один айфоновый чехольчик. Едва дружественный аккаунт разонравится, он будет выброшен (расфренжен, анфоловлен) из жизни пользователя, из его таймлайна — дигитального аналога пространственно-временного континуума.

Юзер создан, чтобы юзать. “Дружить” — ханжество, не более, чем элемент скевоморфного дизайна, теплая ламповая вуаль, накинутая на переключатель с хладнокровным, но искренным субтитром “Воспользоваться”. Какая-то такая надпись появится в интерфейсе Facebook, если Марк Цукерберг последует примеру Apple, снабдившей новую iOS 7 плоскими иконками, впервые заголенными до откровенной обезличенности, чистосердечной бесчеловечности.

viet-7-8629613

Джобсовская мануфактура с завидным упорством проталкивает сейчас идеологему, глясящую, что самоцелью научно-технического прогресса является превращение гражданина и члена общества в асоциального типа, эмансипированного в абсолюте. Если перевести на кириллицу название свежей OS X Mavericks, оно обозначит уже знакомого нам индивидуалиста. Вдобавок бродягу и бездомного — киберблаженных, юродивых покровителей соцсетевой экстерриториальности.

Кроме того, инакомыслящего и диссидента — Неизвестный горожанин и Юра Сапрыкин, видно, нескоро покинут ненавистный им Вконтакт. Так непризнанная, но гордая Республика Рунет мстит глупым резонерам за срам некомпетентности, которую болваны смеют называть дотошной критикой.

viet-8-1684488

Агрессию думцев и прочих российских вельмож, рангом повыше и пониже, понять можно. Им полагается командовать, а если кто выходит из-под контроля, — колотить. Соцсеть же в контроль не ввергаема принципиально. Это неукротимая анархия, это Вьетнам. Вконтакт оглушили, выпилили из него музло, отрезали уши, а бедолага идиотничает пуще прежнего. То самодурства ради подделает правительственную электропочту и фальшивым манером разжалует благочестивого сановника, то поскачет по руинам консерватории Ванной Без Дверей — мемоемкой сенсацией; постапокалиптической, растленной мутациями ипостасью Дель Рей, Ланы. “ Clowns to the left of me, Jokers to the right, here I am, Stuck in the middle with you”, — рано или поздно прогнусавят от безысходности федеральные войска, понапрасну обольют напалмом чортову дыру и уйдут восвояси.