d0bed180d0bad0b5d181d182d180-620-5810370

«Самый обычный день, такой же, как и все остальные? Ну вот, например, совсем недавно, в конце зимы,мне запомнился один день, я тогда перемерз и простыл. Нас лишили всех выходных и отгулов, а оркестр назначили дежурным по всему гарнизону. И как назло всю неделю одни приказные жмуры. Ни одного заказного. Работали себе в убыток. Я был злой как срочник, которого заставили в дождь убирать лужи, и расстроенный как сержант, которому не дали увольнительный в город, и ему только и остается, что дрочить на медсестру из санчасти. У меня было дикое утреннее похмелье, а какой-то отставной ветеран захотел подохнуть именно в тот день. Эгоист хренов.

zhmur-1-6092087Семь часов утра, а уже целая очередь желающих выстроилась, чтобы поправить здоровье. Я с ними всеми работаю. Играю на баритоне. Это такой духовой инструмент. После «утренней зарядки» почти весь оркестр «нарядный», как моя парадная форма. И поверь, когда прибудем на место, глаза каждого будут блестеть не хуже, чем значки на моем кителе.

Едва отъехав от части, продолжаем старт —разливаем по пластиковым стаканам «белую». Мой сослуживец Игорь жалуется на расстройство в животе. Он похмеляется пивом. У него от пива расстройство уже вторую неделю, но он все равно его ебошит. Не может водку с утра пить. А мы можем. И пьем.

zhmur-51-5838602

Один Сергей пьет в одиночку. Он всегда прячет пол литра в рукав. И периодически чешет затылок, посасывая водку. Чешет уже в пятый раз. Почти добил.

Правила простые: если нет денег, чтобы скинуться на водку, значит нужно отдать свою еду. Она разойдется на закуску. Каждый достает еду, которую жена завернула с собой на работу. У меня с собой лук и черствый хлеб, сверху большие ломти колбасы. Жены у меня нет.

Уламываем старшину остановиться у магазина. Купить водички, чтобы запить. Кто-то спрашивает: «Кого хоронить сегодня будем?» «А не похуй ли?» — отвечаю я. Знаю, что похороним на кладбище, а остальное меня мало тревожит.

zhmur-2-6615457Приехали. Справа СИЗО. Слева морг. Уже стоит автобус роты почетного караула. Выходим покурить. Я и Игорь идем поссать под морг. Не то чтобы специально под морг, просто туалета нигде больше нет. Задубелыми пальцами ищем свои писюны в дебрях брюк, подштанников и белухи. На улице минус пятнадцать. Заливаем в инструменты спирт. Один хер, все равно замерзают клапана. В автобусе воняет луком и водкой. Провожающих усопшего в последний путь нет. Как всегда. Ждем. Никогда не понимал — зачем приезжать к моргу, если играть возле морга нельзя.

zhmur-6-7444433

Подходит лейтенант сосвертком в руке и спрашивает: «Кто умеет завязывать галстук?» Я отвечаю, что умею. Идем с ним. Впереди стоят два санитара в черных фартуках и перчатках по локоть. И тут я понимаю, на ком именно надо завязать галстук. Завязываю. До этого не приходилось покойнику завязывать галстук. Сослуживец потом интересуется, хорошо ли я завязал, красиво ли у меня получился узел. «Ему уже третьи сутки похуй, как на нем галстук сидит», — отвечаю я.

zhmur-3-9399280Мы изрядно успеваем накушаться к девяти часам утра. Старшина орет на нас, ругается матом, а мы смеемся, как свиньи. Пьяные, небритые свиньи. Моросит дождь со снегом, холодно. Ветер задувает за воротник. Асфальта нет. Стоишь в грязи полупьяный и думаешь: «Бля, ну какого хера ты умер и тебя хоронят именно сегодня, когда такая хуевая погода».

Родственники усопшего вояки все еще в пути, а мы в сторонке, чтобы убить время и согреться, заливаемся уже коньячком. Разложили остатки закуси на гранитной плите. Выпиваем, закусываем, поминаем того, чей памятник служит нам поляной. «Ну, Алексей Хань, 1986-2013, за тебя, не чокаясь!» Вот подъехал автобус с родственниками и нас зовут на построение.

«Пошел нахуй с первой шеренги, — говорит старшина. — Дуй в третью». Игорь стоит в первой с перекошенным от мороза и водки ебалом. Да еще и кларнет тростью вниз взял. Все в полном пиздеце. И в этот момент плакальщицы начинают причитать: «Ох, ты наш милый. На кого ж ты нас оставил, да что же мы делать будем?» Мы играем «Сочинский первый». Играем хуево, но все равно получается траурно. Какая погода, так и играем.
Меня тошнит. Я не попадаю по нотам. Плакальщицы замолкают. Мы замолкаем. Начинает говорить организатор, своего рода тамада на ритуальных мероприятиях: «Страшное, ни с чем несравнимое горе постигло нас сегодня… Нас покинул замечательный человек».

«Я хочу ссать», — говорит Игорь. Мы ржем. «На всю голову ебанутые», — тихо шепчет старшина. Но у него уже тоже ничего не болит. Ему, как и нам всем, хорошо. Очень-очень хорошо.

zhmur-7-9683260

Мы «в умате» топчем грязь со снегом. Начинает работать священник. Затягивает: «Миииииииирвсееееееем…» «Да-да-да, давай быстрее»,— продолжает шептать старшина, поглядывая на бороду священника. Священник хочет выслужиться по полной, чтобы еще денег накинули сверху. Отмаливает долго. Один из родственников машет рукой, чтобы тот прекращал уже зачитывать и петь. «А теперь можете попрощаться с усопшим», — говорит организатор. Наконец-то…начинают зарывать. Это самый мой любимый момент в работе.

Гроб опускают в яму, родственники стонут, плакальщицы воют, а я думаю о водке, что осталась в автобусе. И важно успеть первому согреться, пока остальные коршуны не налетели. В итоге согрелись так, что не помнили, как в часть вернулись. Несемся обратно по кочкам, я жую конфетку «птичье молоко». Не пошла. Слава Богу, в раструб баритона излился, чтобы не загадить салон. Малый барабан катается по полу автобуса. Мы справились. Игорь в тот день обосрался во сне».

d0b1d0bed0bbd18cd188d0bed0b5-d0bfd182d0b8d187d18cd0b5-7317406

zhmur-4-8597203