В те ж самые временные рамки вставляется батальная картинка, где панорама взбаламученных простолюдинов подменяется портретом уязвленного вельможи, депутата Госдумы Романа Худякова — ровно как и пугачевцы, изнывающего от набегов горских варваров. Без скальпеля, зато с конфеткой. Чеченские радикалы сперва метнули в сановную карету bonbon (как бомбу!), а когда снаряд не сработал, атаковали депутата в рукопашную, как и полагается им, дикарям и нехристям.

Где это видано, чтоб профессиональный витязь не мог совладать с хуками чеченского детеныша? Как поучают националисты, русский значит трезвый. Чутко прислушиваясь ко мнению толп, им же ласково прислуживая, пресвятые власти ввели в Пугачеве сухой закон.

Но чем горланить имперское «Боже, царя храни», я лучше сдую пыль с винтажа не столь потрепанного. Упомяну весточку прошлой недели об том, как на Третьем транспортном кольце телега, груженая кавказской диаспорой, наехала на ортодоксального байкера.

Мне этот эксцесс нужен для создания долгоиграющей тенденции. Бунт на трассе, bonbon в карете, бой крещеного харлея с тюнингованной приорой — дорожно-транспортная переменная имеет привычку находиться в уравнении, исход которого зовут конфликтом на национальной почве. Если избавиться от узкого радиусом понятия «авто» и применить широкое — «мобильность», то зачастившая переменная становится константой.

«Понаехали тут» есть «не суть важно, откуда» плюс конкретный факт передвижения вкупе с его средством. Проще говоря, полымя межэтнической розни разжигается на хворосте транзакции масс.

Едва транзакция масс прервется, так стихнет и межэтническая рознь. Как преступление и наказание, как война и мир, как машинка и велик, неотлучимы друг от друга зига и бибика.

На въезде в Пугачев понаставили дурацких блок-постов, не пройти, не проехать, а заодно театральных эффектов ради вытурили горстку горцев, и вся острая политическая обстановка в сельпо ныне рискует вернуться к прежнему тихоходному отупению. Сад, огород. Мне сподручно считать рознь межэтнической тогда, когда в формулу размолвки наравне с абреками-дуэлянтами подсыпан ингредиент транспорта. Подайте к зиге бибику, хоть полторы посаженных приоры. Повздорившие с мусликами реднеки перекрыли аж целую федеральную трассу. Оукей, искомый национализм в событиях нащупывается достоверно.

Курьез, но я же одновременно буду среди первых, кто уйдет в глубокое отрицалово. Публично сознаюсь вслед за властью и ее рупорами, что маркировать пугачевское батальное полотно стилем этно — дао человека дрянного и развратного, находящегося в шорах ложной метафизики. Увольте, нечему тут любоваться: перед нами возник и поник мгновенно постный замес на бытовой арене. Nous sommes en Rossia-Matouchka, здесь пьяной поножовщины с кем только не бывает, на каждом шагу она, ну. Проходите мимо, не мешайте транзакции масс своими одиночными пикетами.

“I win, you lose”, — на чистом планетарном заявляет им обоим капитализм, монополизировавший власть над глобусом. Приоритетная цель экономической глобализации заключается в совершенствовании механизмов мирового рынка.

Точнее, в максимальном ускорении темпов производства и, следовательно, товарооборота. В амфетаминовой какой-то беготне купцов и покупателей, получателей и курьеров. Место обанкротилось, как и привязанная к нему национальность. Мы доставим ваш заказ в любую точку земного шара. Если заказов будет много, мы сами приедем к вам торговать. Глобализм безжалостно покарает пугачевского хоумбоя, неспособного втюхать свою гнилую репу даже на родном базаре.

Мы застали время небывалой мобильности масс, их сенсационных транзакций, мы стремимся войти в эпоху нового Великого переселения народов. Наиболее удачливые уже живут исключительно во времени, пространство для них ничего не значит, любое расстояние преодолевается за секунды — хватило бы кэша на личный суперджет. Да не суетитесь, я помню про ваш интернет, блогеры. Если вменять ему качества суперджета, то это его дешевейший суррогат. Интернет как суперджет для нищих и ущербных, он как секс по телефону.

У меня, как и у каждого человека, здраво осмысляющего архитектуру мироздания и характер планетарных поселенцев, нет иного выбора, кроме как поддержать российскую власть в ее анализе пугачевского чепе. Это бытовуха. Вряд ли в глобализованном пространстве сыщется более скучный норматив, нежели дискомфортное сожительство снулых коренных хлюпиков с бойкими инородцами, чья не знающая края (ни родного, ни вообще) алчность вытеснила остатки нравственности.

Укорененность, оседлый образ жизни, подкрепленный модернистским бурчанием о национальной идее, — само по себе страшное проклятье, коим я терроризировал пугачевских homies. Когда ты локален, ты не просто не получаешь профит от мировой экономики, а мировая экономика начинает безжалостно обдирать тебя. Обездвиженный, слабый и глупый русский покупает у верткого западного умника айфон, который затем у него отберет юркий крепыш с Востока.

Ко мне ранее мог привязаться условный погромщик с той претензией, де чехи с дагами не импортируют в Россию ни боржома, ни шаурмы. Герасимом фарцуют кое-как, гранатометами, но в основном пропитываются грабежом. Отвечаю.

Айфон русского сверхприбылен, будучи сбыт сначала официальным восточноевропейским дилером, а затем покраден и сдан в ломбард с помощью шального чеха. Муслимский воришка, можно сказать, — ударник глобального труда. Он не только увеличивает общую стоимость айфона за счет его перепродажи, но также форсирует спрос на новые айфоны, наращивает объем их производства. Как после этого мировому рынку не подкармливать Кавказ? Как не потчевать его халяльной, положим, колбасой, сверстанной из мяса крыс по воле все того же ярмарочного планетария.

Да, мир без границ — это мир беспредела. Да, общество без наций, унифицированное людским равноправием, — это общество безразличия. Но мировой рынок, сметающий с лица земли локальные государства, конечно, не отрекается полностью от конституций и уголовных кодексов в пользу беззаветной анархии. Мировой рынок узурпирует власть национальных правительств. Его миссия — установить общество, которое будет находиться под стабильным контролем invisible hand of the market. Тремор биржевых показателей довлеет над железной рукой канцлера. Коллективная Ангела Меркель ведома финансовыми показателями, а не наоборот. Ни одно государство не может похвастаться экономической независимостью, на очереди расставание с территориальным суверенитетом. Доколе наши майки с асоса будут торчать на таможне?

В кабаре глобализации государство исполняет стриптиз, и к концу представления на нем останется минимально необходимое: его репрессивные полномочия. Мировой рынок заинтересован в единственной функции местечковых правительств — сторожевой. Кто-то ведь должен охранять небоскребы и склады корпораций.

Меж тем, я продолжаю вслушиваться в тревожные известия, поступающие из города Пугачева. Тамошний представитель чеченской диаспоры, сообщается, пошел на осадивших его копов с вилами. Кто теперь будет возмущаться, что пугачевские чехи не поддавались ассимиляции коренного населения? Побросав кинжалы, горцы запаслись сельхозинвентарем, стали прилежно копипейстить крестьянские повадки русских реднеков.

Казалось, подожди еще чуть-чуть, чечены завели б себе и сад, и огород. А тот кавказский мальчонка со скальпелем? Не предстояла ли ему судьба толкового деревенского ветеринара с подпольным абортарием на сеновале? Или даже участь знаменитого на весь свет нейрохируга. Я не кривляюсь рисовки ради — аттестую небывалую мобильность масс, во времена которой мы живем. Ее сенсационные транзакции компетентны в один присест вывести ульяновского хачика с малотиражкой под мышкой в отечественные медиамагнаты.

Когда встает вопрос, кому курировать «Русскую службу новостей», фаворитом оказывается гиперактивный армянин Арам Ашотыч Габрелянов. Отнюдь не заговаривающийся, разбитый алкоголизмом и альцгеймером демагог Сережа Доренко, натужно калькулирующий столбиком в прямом эфире, сколько там бишь процентов таджиков в Ставрополье (чем, собственно, и должен заниматься подлинный служака российского известия).

Уравнению межэтнической розни не обойтись без константы мобильности, но сама мобильность фривольна существовать вне брака с националистской переменной. Зига без бибики ничто, бибика с гарантией задавит зигу.