Многие из вас, конечно, в курсе, что идея «Стульев» на самом деле принадлежала писателю Валентину Катаеву, брату Евгения Петрова. Катаев (к тому времени известный писатель) предложил молодым людям подработать литературными неграми: он им сюжет — они ему черновик на доработку. Полагаю, пообещал долю в гонораре и отбыл в творческую командировку.

138-4393205

Катаев был человеком благородным и от дальнейшего участия отказался, поняв, что справились и без него. Он переписал договор с издательством на Ильфа и Петрова, а взамен потребовал, чтобы роман был посвящен ему, а еще золотой портсигар с гонорара.

Что «Стулья», что «Теленок» читаются взахлеб. Потому, полагаю, что и писались они таким же образом: когда они начинали, Ильфу было 30, Петрову — 26. Представим себе двоих молодых разгильдяев во цвете лет: оба писали фельетоны в газету «Гудок», а Ильф еще и несколько лет работал редактором юмористического журнала. Записные хохмилы самой высшей пробы. Берем два этих желчных пузыря и помещаем в самую что ни на есть питательную среду — Советскую Россию времен НЭПа.

233-8287642

Страна только-только начала выбираться из ямы, в которую падала целую декаду: мировая война, вооруженный переворот, гражданская война. Что ни человек, то карикатура. Вспомним другого сверхпопулярного автора тех времен — Михаила Зощенко. Он прославился благодаря тому же материалу — невероятным персонажам, «новому человеку», заселявшему российские города. Вчера это был крестьянский сын, никто — сегодня он перебрался в город, прихватив с собой родную деревню.

Так что Ильфу с Петровым не надо было ничего выдумывать — они просто хватали руками краску из бочки и бросали на холст, в бочку же по трубе непрерывно подавалась свежая.

332-4098225

Если «Стулья» все еще полны персонажей из прошлого: обломок эпохи предводитель дворянства Воробьянинов, ностальгирующий дворник Тихон, отец Федор, разные перековавшиеся Чарушниковы, — то в «Золотом теленке» все блестит новым елеем, разве что безумный монархист Хворобьев оставлен нам на потеху да весь состав «Вороньей слободки», которую авторы с нескрываемым наслаждением сожгли.

Остап был настоящей удачей, персонажем, который вывез всю франшизу, если позволите. Оставим в «Стульях» одного Кису — и получим историю престарелого неудачника, способного только на то, чтобы мотать тещины средства и топорщить усы. Воробьянинов, как мы помним, никогда не протягивал руки и справедливо протянул бы ноги. Не представляю, как бы ему удалось найти хотя бы один из стульев. Бендер, человек без носков и в капитанской фуражке, — вот кто гальванизирует весь сюжет. Бендера оказалось так много, что он не поместился в одну книгу, и Ильфу с Петровым пришлось писать вторую; его даже убить не удалось — сын турецкоподданного оказался живучим, как кошка.

430-9484737

Во-первых, это образец человека, который неуклонно идет к своей цели, не разбирая средств: вранье, шантаж, попрошайничество, аферы, насилие — все сгодится. Мужчина, не теряющий присутствия духа, способный на поступок и широкий жест. Остап, при всем своем декларативном уважении к закону (помните «я чту Кодекс»?), — типичный уголовник, но и тут он нам оказывается мил! В стране с таким традиционно уважительным отношением ко всяческим уркаганам и привольной жизни в духе «украл-выпил» мошенник скорее будет «успешным штрихом», нежели лихим человеком, заслуживающим порицания.

Во-вторых, красавец мужчина, которому не способна отказать ни одна женщина, пусть даже он использует их исключительно в своих меркантильных интересах. Парадоксально, но это лишь добавляет ему популярности в нашем обществе, которое славится мужским шовинизмом.

Вообще, женские персонажи в обоих романах симпатий не вызывают — вспомните самых ярких из них: Эллочка-Людоедка, мадам Грицацуева, сдобная Варвара Птибурдукова и попадья Вострикова, жертва мужниных безумств. Единственная, кого можно выделить из этой галереи малопривлекательных женских образов, — Зося Синицкая, однако и она дама весьма здравомыслящая: влюбленный Корейко ей не подходит по причине того, что зарабатывает мало, «у нее искания, а у него сорок шесть рублей», не разгуляться. К моменту, когда Остап возвращается к ней, не представляя, куда девать миллион, Зося уже замужем за неким Фемиди.

530-7522997

Ильф с Петровым, не удержавшись, придали Бендеру такое количество харизмы, что не полюбить его невозможно. Помимо ярко выраженного острословия, это еще и человек непреклонной воли — вспомните его портрет, данный в «Теленке»: «атлет с точным, словно выбитым на монете, лицом… Балаганов вдруг почувствовал непреодолимое желание вытянуть руки по швам». В связи с этим у меня, как у внимательного читателя, есть справедливые претензии к кастингу советских экранизаций романов — двух из трех самых известных. Истерический Сергей Юрский, с характерной вековой скорбью во взгляде, никак не тянет на непотопляемого Остапа. Захаровский Бендер в исполнении Андрея Миронова вызывает у меня одно раздражение. Более эфемерного, бесхребетного и малосимпатичного Остапа надо было еще поискать. Как сказал один мой друг, закрыв этим тему Миронова в кинематографии Ильфа – Петрова навечно, «душный фраер».

630-8462969

Не буду распинаться и говорить про «энциклопедию советской жизни того периода», констатировать очевидное и засыпать вас избитыми литературоведческими штампами. Вместо этого прикинем, сколько архетипов из романов благополучно пережило почти век со времени написания книг и добралось до наших дней. Что Александр Корейко, что «голубой воришка» Альхен — вон они, современнички, глядят на нас с экранов прозрачными детскими глазами.

726-4250038

Средний класс, который во времена НЭПа имел свои короткие 15 минут советской славы (члены «Союза меча и орала», инженер-летун Талмудовский), сегодня скупает холодильники, по всем известному поводу. Не говоря о полном составе литерного поезда: фоторепортер Меньшов, фельетонист Гаргантюа, журналисты Паламидов и Лавуазьян, братья-репортеры Ян Скамейкин и Лев Рубашкин — все перекочевали в наше время, не утратив ни капли актуальности. Пишут о легенде озера Иссык-Куль, фотографируют верблюда, нюхающего рельс.

То, что оба романа стали популярны так стремительно, спасло их от участи других талантливых книг той эпохи — тех, что были изданы спустя десятилетия. Повезло писателям, поперло, угодили в «правильное» окно — «уже не война, еще не террор». Изменения же вокруг были настолько стремительными, что к «Золотому теленку» истинный посыл романа уже читался любым вменяемым человеком однозначно: личности пришел конец — настало время государства. У Бендера не было никаких шансов на удачное завершение своего личного крестового похода за миллионом.

820-7040192

Полагаю, выполнив свою жизненную программу — ведь делать им в стране стали и пшеницы больше было нечего.